Главная страница 1


На правах рукописи

Спорышев Петр Павлович



РОССИЙСКАЯ ДИАСПОРА КАК ОБЪЕКТ
ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ

Специальность: 23.00.04 – Политические проблемы


международных отношений, глобального и регионального развития



Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата политических наук


Москва – 2012

Работа выполнена на кафедре информационного обеспечения внешней политики факультета мировой политики Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова



Научный руководитель:




кандидат филологических наук,
кандидат юридических наук,
доцент М.К.Башаратьян

Официальные оппоненты:




Доктор политических наук,

профессор В.В. Барис









кандидат политических наук

доцент М.И.Вершинина



Ведущая организация:




Дипломатическая академия МИД России

Защита состоится «28» февраля 2012 г. в 15.00 часов
на заседании Диссертационного совета по политическим наукам (Д.501.001.05) при Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова по адресу: 119991,г.Москва, Ленинские горы 1 строение 33, Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, 3 учебный корпус, социологический факультет, аудитория № 408.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела диссертаций в Фундаментальной библиотеке МГУ имени М.В.Ломоносова по адресу: г. Москва, Ломоносовский проспект, д.27 (сектор «А», 8 этаж, к.812).

Автореферат диссертации размещен на сайте социологического факультета Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова:www.socio.msu.ru «27» января 2012 года.

Автореферат разослан «27 » января 2012 г.



Ученый секретарь диссертационного совета
доктор социологических наук,
профессор




В.В.Кочетков


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы исследования.

Стремительное развитие глобализационных процессов в последней четверти ХХ века, усиление процессов миграции и межкультурного сотрудничества, создание сетевых информационных пространств актуализировало интерес к ряду известных реалий международной жизни.

Феномен диаспоры относится к числу таких наиболее значимых реалий современных международных отношений. Понимание этого присутствует во внешнеполитических стратегиях тех стран, которые строят свои отношения с другими государствами с учетом позиций и интересов своих бывших соотечественников, проживающих в этих государствах. Опыт этих стран показывает, что диаспоры способны служить мощным фактором международного влияния страны их происхождения.

Российская зарубежная диаспора является одной из самых многочисленных и по приблизительным подсчетам превышает 30 млн. человек. Это вторая по численности (после китайской) мировая диаспора. Однако, несмотря на свои огромные размеры, российская диаспора пока не стала достаточно весомым фактором внешней политики нашей страны. Начиная с 90-х годов ХХ века политика нашей страны по отношению к российской диаспоре начала изменяться и претерпела ряд важных изменений в сфере определения концептуальных подходов и выстраивания моделей взаимодействия с зарубежными соотечественниками, в том числе основанных на их поддержке. Как отметил в своем выступлении на открытии третьего Всемирного конгресса соотечественников Президент России Д.А. Медведев, «прошло то время, когда люди, оказавшиеся вне Родины, причем зачастую не по своей вине и даже без своей воли, попросту вычеркивались из жизни нашей страны. Поддержка соотечественников – это одно из важнейших направлений развития нашего государства, это тот приоритет, который, кстати, закреплен и в Концепции внешней политики, утвержденной Президентом».

8 декабря 2011 года Президент Российской Федерации утвердил документ под названием «Основные направления политики Российской Федерации в сфере международного культурно-гуманитарного сотрудничества», представляющий собой концепцию взаимодействия России с зарубежными партнерами в области культуры, образования, науки, спортивных, молодежных связей и т.п. Данный документ был разработан в качестве приложения к Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной Президентом Российской Федерации 12 июля 2008 г. Концепция призвана оптимизировать и систематизировать работу заинтересованных российских министерств и ведомств с целью активизации и повышения эффективности их деятельности. Особое внимание в Концепции уделено необходимости активизации сотрудничества с российской и зарубежной культурной общественностью, обеспечению интересов соотечественников, проживающих за рубежом.

Сегодня использование потенциала диаспоры для создания сети экономических, общественно-политических и иных связей стало достаточно распространенной мировой практикой. Во многом этому способствовало стремительное развитие транснациональных сетей, заставившее переоценить экономический, социокультурный и общественно-политический потенциал современных диаспор. При этом далеко не всегда инициатором этих связей становится страна исхода; нередко сама диаспора создает систему сетевых связей, в которой историческая родина занимает предназначенное для нее место. Поэтому современные государства, как правило, преимущественное внимание уделяют именно той части диаспоры, которая сама проявляет инициативу в установлении и поддержании тесных контактов с титульным государством.

Накопленный российским государством опыт выстраивания отношений с российской диаспорой заслуживает глубокого анализа. Отличительной особенностью российской диаспоры наряду с ее многочисленностью является ее качественная неоднородность, являющаяся отражением непростых исторических коллизий, послуживших в разные исторические периоды причиной оставления родины разными группами наших соотечественников. Построение теоретической модели, отражающей структурные особенности российской диаспоры, является необходимой предпосылкой выработки продуктивных для российской внешней политики стратегий взаимодействия с соотечественниками за рубежом.

В настоящее время существует обширная научная литература, посвященная различным аспектам изучения феномена современной диаспоры. Однако международно-политические аспекты диаспоральной политики России разработаны пока недостаточно. Настоящее исследование призвано послужить посильным вкладом в развитие указанного направления международно-политических исследований.

Сказанное обосновывает актуальность темы предпринимаемого исследования. Она обусловлена такими причинами, как

а) повышение значимости диаспор как фактора международной политики в современном мире;

б) принципиально новая политика современной России по отношению к российской диаспоре, требующая научного анализа, осмысления и оценки;

в) крупный размер и сложная структура российской диаспоры;

г) недостаточная разработанность темы исследования в научной политологической литературе.

Степень научной разработанности темы.

Теоретическую основу настоящей работы составляют фундаментальные труды в области политологии, политической социологии, этнополитологии, в которых представлены принципиальные подходы, применимые к изучению международных отношений, связанных с явлением диаспоральности в современном мире. В их числе труды таких зарубежных и отечественных ученых, как Б.Андерсон1, О. Бауэр, М. Хрох2 У.Коннор3, Р.Коэн4, М.Эстман5, Г.Шефнер6, К.Толоян7, Р.Г.Абдулатипов8, А.Р.Аклаев9, В.А.Ачкасов10, Г.К.Ашин, А. И.Кравченко, Э.Д. Лозанский11, Э.Балибар, И.Валлерстайн12, Дж. Бройи13, Э.Геллнер14, Р.Дарендорф15, В.Л.Иноземцев16, P.Кохейн, Дж.Най17, А. Крупнов18, А.М. Кузнецов19, М.М.Лебедева20, Н.М. Лебедева21, Н.М. Мухарямов22, Т.В.Полоскова23, В.М.Скринник24 и др.

Важное значение для исследования теоретических проблем диаспоры имеют работы отечественных и зарубежных авторов, посвященные разработке понятия диаспоры как комплексного социально-политического феномена современного мира, раскрывающие этносоциологические, этнополитические, культурно-психологические компоненты этого сложного феномена, а также посвященные комплексному анализу конкретных диаспор в историческом, этнографическом, социологическом, религиоведческом, экономическом и иных аспектах. К ним относятся труды таких авторов, как С.А.Арутюнов25, А.Ахиезер26, А.Г.Вишневский27, Л.М. И.А. Зевелев28, П.Ильин, М.Каган29, А.Ким30, В.А.Тишков31, Э.Л. Мелконян, А.Ю. Милитарев32, Н.А. Нарочницкая33, Э.Л. Нитобург34, В.Д. Попков35, В.А. Тишков36, Ж. Т. Тощенко37, Э. Дж. Хобсбаум, В.Ю. Хотинец, Г.Шеффер, В.А. Шнирельман и др.

При обращении к анализу истории формирования российской диаспоры нельзя обойти вниманием исследования таких авторов, как В.Д.Бонч-Бруевич38, В.Я.Гросул39, С.А.Зеньковский40, М.Кононова41, Ф.Е.Мельников42, Р.Моррис, А.А.Овсянников, И.К.Окунцов43 и др.

Важное место среди источников исследования занимают официальные документы, среди которых необходимо особо выделить документы международного права и государственные законодательные акты, регулирующие вопросы взаимодействия с российской диаспорой, вопросы иммиграционной политики, другие вопросы, прямо или косвенно связанные с предметом исследования.

Обширную группу научных источников по проблематике исследования составили многочисленные статьи, опубликованные в научных журналах, сборниках конференций и других периодических изданиях. Особого внимания заслуживает выходящий с 1999 года журнала «Диаспоры», в котором на регулярной основе публикуются статьи, выражающие основные теоретические позиции по широкому спектру вопросов, в том числе дискуссионных, связанных с диаспоральной проблематикой.

Следует указать и на диссертационные исследования, посвященные разностороннему изучению феномена диаспоры. Однако надо заметить, что политологические исследования, освещающие феномен диаспоры в контексте международных отношений, составляют пока самую малую часть. К ним относятся исследования таких ученых, как М.А.Аствацатурова44, Г.Э. Бубашвили45, Н.М. Гаджимурадова46, Н.В.Калинина47, М.А.Лобанов48, М.А. Мыльников49, Т.В. Полоскова50, В.М. Скринник51 и др.

Признавая высокую научную ценность исследований, осуществленных вышеперечисленными авторами, необходимо отметить, что в разработке данной научной проблемы продолжают оставаться не до конца раскрытые и дискуссионные вопросы. Ряд теоретических положений нуждается в корректировке в свете происходящих изменений как в сфере международных отношений, так и в сфере государственного регулирования иммиграционной политики современных стран, что не может не сказываться на условиях существования и жизнедеятельности диаспор в этих странах.

С учетом сказанного очевидна необходимость дальнейшей научно-теоретической разработки диаспоральной проблематики в целом, в том числе актуальных проблем современной диаспоральной политики России.

Объектом исследования является российская диаспора.

Предметом исследования является внешняя политика Российской Федерации по отношению к диаспоре.

Цель диссертационного исследования состоит в изучении характеристик и параметров российской диаспоры, существенных для выработки принципов конструктивной внешней политики России по отношению к диаспоре.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

– раскрыть содержание понятия диаспоры, уточнить его определение в свете задач современной международно-политической науки;

– осуществить анализ структуры российской диаспоры и ее основных составляющих, в том числе традиционно-ориентированных сообществ в дальнем зарубежье; частей российской диаспоры, образовавшихся в результате политической, экономической и трудовой эмиграции из России; частей российской диаспоры в ближнем зарубежье;

– проанализировать внешнюю политику Российского государства по отношению к соотечественникам ближнего и дальнего зарубежья и выработать конкретные научно-практические рекомендации по дальнейшей разработке государственной политики в указанном направлении.

Методологической основой решения поставленных задач являются принципы научности, объективности, единства логического и исторического подходов в исследовании международных отношений и внешней политики государств; метод сравнительного анализа, позволяющий адекватно отразить наиболее специфические черты объекта изучения; метод контекстуального анализа научных, исторических, статистических, юридических, экономических источников, формально-логический анализ отдельных аспектов исследуемой проблемы.

Научная новизна настоящей работы заключается в следующих результатах, полученных автором в ходе исследования:

– осуществлен теоретический синтез двух основных подходов к изучению феномена диаспоры - этнокультурного и политического, на основе этого синтеза выработан комплексный подход, позволяющий, с одной стороны, рассматривать диаспору как структурную основу органичных международных связей, с другой стороны, как основу столь же органичных взаимоотношений со странами проживания диаспоры, их народами и правительствами;

– введено понятие диаспорального сообщества, необходимое для адекватного определения феномена диаспоры. Согласно этому определению под российским диаспоральным сообществом понимается неинституционализированное сообщество проживающих постоянно за рубежом бывших подданных России или их потомков, объединенных разделяемыми специфическими общими ценностями, общей исторической памятью, стремлением к поддержанию в определенных формах духовной и физической связи с Россией и обладающих некоторыми общими характеристиками, делающими принадлежность к сообществу явной для людей, не являющихся его членами;

– выявлены существенные характеристики диаспоральных сообществ, образующих российскую диаспору; для представления этих характеристик введены новые понятия: «диаспоральная прочность» (устойчивость сообщества ассимиляции), «интегративность» (способность интеграции сообщества в принимающий социум), «контаминативность» (способность и готовность сообщества к контаминации с другими диаспоральными сообществами в рамках диаспоры, включая способность принимать в себя новых членов как из других диаспоральных сообществ, так и не входящих ни в какое в диаспоральное сообщество), «патриотизм» (способность и готовность сообщества поддерживать конструктивные связи со страной исхода);

– на основе перечисленных характеристик разработана классификация диаспоральных сообществ в составе российской диаспоры и осуществлен анализ наиболее крупных диаспоральных сообществ в составе российской диаспоры, в том числе традиционно-ориентированных сообществ; сообществ, образованных в результате политической, трудовой, экономической эмиграции из России; сообществ соотечественников в ближнем зарубежье, образовавшихся в результате распада СССР;

– осуществлен анализ политики Российской Федерации по отношению к российской диаспоре с начала 1990-х гг. и выработаны рекомендации относительно основных принципов и стратегических установок политики России по отношению к своей диаспоре с учетом реалий современных международных отношений.

С учетом полученных в ходе исследования результатов на защиту выносятся следующие теоретические положения.

1. Диаспора есть явление преимущественно международно-политической, а не этнической природы, ее существенной характеристикой является соотнесенность с определенной страной, государством.

2.Основа консолидации российской диаспоры носит духовно-ценностный характер. Это единая система ценностей, включающая как базовые духовные и этические ценности, так и систему символического представления этих ценностей, сформировавшуюся в ходе исторического развития русской культуры. Категориальным воплощением этой системы ценностей является понятие Русского мира.

3. Русский язык составляет коммуникационную основу Русского мира в его цивилизационном измерении и является важным, однако не единственным фактором диаспорального единства. Владение русским языком не является обязательным признаком и условием принадлежности к российской диаспоре.

4. Духовную основу Русского мира составляет как православие, исторически сыгравшее для России роль государствообразующей религии, так и исторический опыт реальной веротерпимости и длительного мирного сосуществования религий и конфессий в едином культурном пространстве.

5. В основе диаспоральной политики должен лежать прагматический подход, ориентированный на реализацию национальных интересов России. Необходимым элементом взаимодействия государства со своей диаспорой должна быть демонстрация готовности страны в случае необходимости принять желающих вернуться на историческую родину отдельных членов диаспоры. В то же время массовое возвращение соотечественников в страну исхода, как правило, противоречит целям диаспоральной политики и интересам государства. Переселение наиболее социально активной части соотечественников из тех стран-бывших республик СССР, где численность русскоязычного населения велика и оно глубоко интегрировано во все сферы жизни этих стран, противоречит геостратегическим интересам России, приводя к ослаблению диаспоры, снижению возможностей использования ее как фактора поддержки внешней политики России.



Теоретическое и практическое значение работы определяется научной ценностью и новизной перечисленных результатов. Содержание диссертации, ее основные выводы и положения могут быть использованы при разработке диаспоральной политики России, для дальнейшего изучения мирополитических аспектов диаспоральной проблематики, а также в педагогических целях, при чтении курса этнополитологии, спецкурсов, посвященных международно-политическим аспектам мировых диаспор.

Апробация работы. Работа выполнена на кафедре информационного обеспечения внешней политики России факультета мировой политики Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова и прошла обсуждение на заседании кафедры. Основные положения исследования докладывались автором на научных конференциях «Ломоносов» в 2010 и в 2011 Г., а также опубликованы в статьях автора по теме диссертации.

Структура работы определяется последовательностью целей и задач. Диссертация состоит из трех глав, включающих семь параграфов, введения, заключения и списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется состояние разработанности рассматриваемой проблемы, определяются объект и предмет исследования, его цель и задачи, указываются методологические принципы разработки поставленной темы, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования.

Глава I «Феномен диаспоры в контексте международной политики» посвящена разработке теоретико-методологических оснований исследования.

В параграфе 1 «Понятие диаспоры: происхождение и перспективы его использования в современной международно-политической науке» автор обосновывает подход к рассмотрению диаспоры как явлению международной жизни, существенной характеристикой которого является культурно-цивилизационная самоидентификация и соотнесенность с определенной страной, государством. Для описания сложного состава российской диаспоры автор вводит понятие диаспорального сообщества, исследует разные факторы, повлиявшие на формирование тех или иных сегментов российской диаспоры, и устанавливает, что сформировавшаяся на протяжении продолжительного исторического периода и по разным политико-культурным основаниям российская диаспора характеризуется более или менее интенсивными внутренними связями.

Такой подход к определению диаспоры открывает перспективу выработки конструктивных стратегий взаимодействия с диаспорой, направленных на активное ее воссоздание и сплочение через восстановление диаспоральных связей там, где они по тем или иным причинам оказались утраченными.



В параграфе 2 «Основные факторы формирования диаспор в современном мире» рассматриваются три группы факторов, оказывающих влияние на формирование диаспор. Первую группу составляют движущие силы, закономерности и механизмы миграционных процессов, включая и процессы интеграции мигрантов в принимающий социум; вторую группу – факторы, связанные с политикой принимающих государств по отношению к мигрантам; третья группу – состав и внутренние характеристики самой диаспоры - структурные, ментальные, социокультурные, поведенческие, демографические и др. Все три группы факторов тесно взаимодействуют между собой. Так, иммиграционная политика принимающего государства оказывает непосредственное воздействие на протекание миграционных процессов и в то же время в значительной мере определяется внутренними характеристиками диаспоры.

Среди факторов, управляющих миграционными процессами, выделяются политические, экономические, демографические, социально-психологические, культурные факторы. Вплоть до самого последнего времени в основе интеграционной политики большинства развитых стран Западной Европы и Америки лежали концепции культурного плюрализма (мультикультурализма). Анализ ряда событий международной жизни второй половины 2010 – первой четверти 2011 гг. позволяет сделать вывод, что в государственной иммиграционной политике наиболее развитых капиталистических стран Западной Европы наметился решительный поворот от политики мультикультурализма к политике, преследующей цель более глубокой интеграции иммигрантов в принимающее общество при одновременном ограничении иммиграции. Это потребует выработки конструктивных интеграционных стратегий, основанных на принципиально новом видении диаспоральных отношений.

Российский мультикультурализм носит принципиально иной характер и основан на исторической полиэтничности российского социума, его повышенной толерантности и доброжелательности. Эти исторические качества оказывают существенное влияние на особенности российского диаспорального сообщества. Оно является способным к максимальной «выживаемости» и характеризуется параметрами прочности, интегративности, контаминативности и патриотизма.

Под внутренними факторами, оказывающими влияние на динамику формирования диаспоры, понимаются такие характеристики составляющих ее диаспоральных сообществ, которые обеспечивают, во-первых, устойчивость этих сообществ (диаспоральная прочность); во-вторых, способность их интеграции в принимающий социум (интегративность); в-третьих их способность и готовность к контаминации с другими диаспоральными сообществами в рамках диаспоры, включая способность принимать в себя новых членов как из других диаспоральных сообществ, так и не входящих ни в какое в диаспоральное сообщество (контаминативность), в-четвертых, их готовность и способность поддерживать связи с родиной (патриотизм). Качество интегративности не тождественно ассимилируемости, высокая степень интеграции в принимающий социум может наблюдаться и при сохранении этнического и культурного своеобразия, родного языка.

Главная особенность российской диаспоры состоит в многообразии составляющих ее диаспоральных сообществ. Причины этого многообразия лежат в самой России – ее историческом пути, особенностях ее социума и государственности.

Российские диаспоральные сообщества различаются в этнонациональном, культурном, религиозно-конфессиональном отношении; их представители могут исповедовать диаметрально разные системы моральных ценностей, занимать несовместимые позиции по целому ряду принципиальных для них вопросам – мировоззренческим, политическим, религиозным, эстетическим и др.



Глава II «Структура и основные составляющие российской диаспоры» посвящена рассмотрению основных типов диаспоральных сообществ, составляющих российскую диаспору.

В параграфе 1 «Традиционно-ориентированные (религиозные) сообщества в составе российской диаспоры в дальнем зарубежье» рассматриваются сообщества эмигрантов, покинувших Россию из-за преследований за веру (как правило, до начала ХХ века).

В период с 1890 до 1905 г. иммиграция из России в США и Канаду происходила главным образом по религиозным мотивам: выезжали в основном адепты различных сект (как правило, протестантского типа). В этническом отношении среди мигрантов преобладали русские. По оценке В.Д. Бонч-Бруевича, общее число этих иммигрантов в США и Канаде превысило 10 тысяч52

Эти сообщества отличаются сравнительно высоким уровнем консолидации и стремлением поддерживать традиционные уклады жизни. В составе этой группы диаспоральных сообществ были выделены староверческие сообщества, протестантские сообщества, еврейские сообщества.

Старообрядческие сообщества, независимо от степени ассимиляции, отличаются самой высокой степенью диаспоральной прочности. Даже те из них, которые полностью ассимилировали и утратили русский язык, сохраняют внутригрупповые связи. Причина этого состоит не только в том, что главным фактором диаспоральной прочности для этих сообществ является религия, но и в вероучительных особенностях религии старообрядцев. Основу ее составляет православное христианство с присущими ему догматическими сложностями, освоение которых требует от человека глубокой и осознанной веры, что предполагает достаточно высокий образовательный и культурный уровень человека.

Высокий уровень диаспоральной прочности старообрядческих сообществ сочетается с высокой степенью интеграции в принимающий социум. Отношение старообрядцев к бывшей родине является довольно сложным, что связано с обстоятельствами их эмиграции, но глубокий и детализированный интерес к ней неизменно сохраняется. Возможность использования их в качестве ресурса информационной поддержки внешней политики Российской Федерации во многом зависит от межцерковных отношений и политики Русской Православной Церкви по отношению к старообрядчеству. На современном этапе эта политика является доброжелательной и открытой к диалогу.

Более низким уровнем диаспоральной прочности характеризуются сообщества протестантского типа (духоборы, штундисты, молокане и др.). Объясняется это тем, что хотя для них, как и для староверов, объединяющим фактором является религия, однако их вероучения более примитивны, не предполагают глубокого интеллектуального постижения, групповая лояльность выражается главным образом в соблюдении бытовых обычаев. Для таких сообществ (в отличие от старообрядцев) характерна высокая степень групповой изоляции в первом поколении иммигрантов и быстрое снижение ее в последующих, быстро ассимилирующих поколениях. Тем не менее, групповая приверженность религиозной общине в той мере, в какой она не препятствует социализации, сохраняется и у сегодняшних у потомков русских протестантов.

В то же время все российские диаспоральные сообщества религиозной ориентации характеризуются высокой интегративностью, одним из проявлений которой является то, что большинство их представителей заняли прочное положение в обществе принимающих стран.

В параграфе 2 «Политическая, экономическая и трудовая эмиграция из России как источники роста российской диаспоры» рассматриваются сообщества, возникшие в результате политической эмиграции.

Первая волна политической эмиграции из России началась после подавления восстания декабристов в 1825 г.53, главным ее центром стал Париж. Она была крайне малочисленной и состояла из дворян, так или иначе связанных с непосредственными участниками выступления на Сенатской площади или сочувствовавших им.

Вторая волна политической эмиграции возникла после польского восстания 1863 – 1864 гг. Если до 1860-х годов среди российских политических эмигрантов преобладали дворяне, но начиная с этого периода их социальный состав стал более разнообразным, в него вошли интеллигенция, мещане, разночинцы, а с 1880-х гг. в среде политических эмигрантов их России появились и профессиональные революционеры.

Толчком для третьей волны российской политической эмиграции послужил внутриполитический кризис в России начала 1880-х гг. Социальный состав политической эмиграции из России третьей волны особенно изменился после революции 1905 – 1907 гг., когда эмигрировать стали представители низших сословий – крестьяне, рабочие, солдаты.Третья волна политической эмиграции из России совпала с первой волной трудовой (экономической) эмиграции. И, в целом, тенденция роста эмиграции из России характерна для периода начала ХХ века. Известно, что до середины 90-х гг. XIX века по экономическим мотивам покинуло Россию не более 10 тыс. человек. С 1911 по 1913 гг. Россию покинуло более 500 тыс. человек54. В основном это были жители центральных губерний, население которых после реформы 1861 г. особенно страдало от малоземелья и высокой арендной платы за землю.

Февральская революция 1917 г. означала начало четвертой волны политической эмиграции. Ноябрь 1917 года стал началом массового исхода российской политической эмиграции, которая вынесла за пределы России около 2 млн. человек.

В географическом отношении эмиграция из России была разнонаправленной. Первое направление - государства Прибалтики и Польша. В этих странах оседали те из эмигрантов, кто рассчитывал на скорое возвращение. Однако эти надежды не оправдались, что побудило эмигрантов двинуться дальше, в центр Европы - в Германию, Бельгию, Францию. Второе направление - Турция, откуда основная часть потока направилась далее на Балканы и в Западную Европу (главным образом, во Францию и Чехословакию). Третье направление эмиграции российских политических беженцев - Маньчжурия и Китай, откуда позднее продолжилось переселение в Австралию и Новой Зеландию, а затем в США и Канаду.

В составе пятой волны российской эмиграции, началу которой способствовала вторая мировая война, преобладали перемещенные лица (так называемые «ди-пи» - displaced persons), общая численность которых составила около 1,5 млн. человек. Они получали льготные права на иммиграционные визы в США.

Шестая волна политической эмиграции из России возникла в конце 60-х гг. в связи с движением диссидентов. Чаще всего говорится о 300 тыс. человек за 1970 – 1985 гг.

В составе последней волны политической эмиграции из России можно выделить три составляющие:

– так называемые «невозвращенцы», то есть граждане СССР, выехавшие в другую страну в командировку или в качестве туристов и оставшиеся в ней. Как правило, такие люди просили политического убежища и получали его;

– деятели культуры и искусства, покидающие родину в поисках лучших условий для жизни и творчества:

– советские диссиденты.

Эти три составляющие нередко сливались воедино, мотивы эмиграции из СССР были, как правило, сложными: экономические интересы сочетались с потребностью в свободе выражения своих политических взглядов и свободе творчества.

Рассматриваемые сообщества отличаются пестротой своего состава, размытостью, неустойчивостью своих ментально-ценностных ориентаций и своего состава. Эти сообщества изначально не имели устойчивых границ, плохо интегрировались в принимающий социум, но при этом сравнительно легко ассимилировались. Для них характерен высокий уровень внутренней конфликтности. Их отличительным признаком всегда было стремление принимать участие в решении проблем сегодняшней России, если не в руководящей роли, то, как минимум, в роли компетентных консультантов.

Диаспоральные сообщества, возникшие в результате экономической и трудовой эмиграции, являются самыми многочисленными и самыми непрочными, легко ассимилируемыми, что, однако, не всегда означает готовности к интеграции. Состав этих сообществ чрезвычайно неоднороден в отношении национально-этнической и религиозно-конфессиональной принадлежности, столь же широк спектр их идеологических, политических и ценностных ориентаций. Непрочность этих сообществ восполняется их высокой склонностью к контаминации, в силу чего, а также их многочисленности, именно они могут послужить основой единой российской диаспоры.

Большинство представителей диаспоральных сообществ, возникших в результате экономической и трудовой эмиграции, разделяют мировоззрение прагматизма и консумеризма. Слабость принципиальных (духовных, политических) мотиваций дополняется у них выраженной ностальгией по российской (советской) повседневной бытовой культуре, неудовлетворенностью духовными сторонами жизни в новом окружении даже при полной удовлетворенности материальной стороной жизни. Этим предопределяется высокая степень готовности членов этих диаспор к общению с бывшими соотечественниками, однако без возвращения на родину.



Параграф 3 «Проблемы и перспективы формирования российской диаспоры в ближнем зарубежье» посвящен судьбе диаспоральных сообществ, возникших на постсоветском пространстве в результате распада СССР и образования независимых государств.

Распад биполярной системы международных отношений в конце ХХ века привел к делигитимации сформировавшихся в условиях этой системы норм и институтов международного права, снижению авторитетности норм международного права и действенности международно-правовых институтов, к которым апеллирует программа. На постсоветском пространстве развиваются неуправляемые центростремительные процессы, бывшие республики стремятся эмансипироваться от России, переориентируются на другие силовые полюса. Практически повсеместно в этих государствах к власти приходят национально-демократические силы, начинается легальная или фактическая сегрегация населения по национальному или языковому признаку, вытеснение русскоязычных кадров из всех сфер общественного производства, общее ухудшение положения русскоязычного населения. Одновременно с этим экономическое и геополитическое ослабление России приводит к снижению ее международного авторитета как в масштабах бывшего СССР, так и в глобальных масштабах. Что же касается самих соотечественников, то они оказываются не подготовленными к резко изменившимся условиям жизни в бывших республиках: среди них растет бедность, нищета, панические настроения. Вместе с тем у многих из них сохраняется идеализированный образ России как сильной державы, возникают ожидания поддержки, а когда она не поступает, - разочарование и обида на Россию, растерянность, отчаяние, неверие в свои силы.

Все эти причины мешают сплочению диаспоры на постсоветском пространстве. Члены диаспоры ощущают себя не «передовым отрядом» России, чья миссия состоит в том, чтобы, оставаясь в бывших республиках, служить выразителями геополитических интересов родины, а брошенными на произвол судьбы детьми, о которых родина забыла. Источник такого самовосприятия - традиционная для нашей страны патерналистская модель взаимоотношений личности и государства, закрепившаяся в условиях командно-административной системы управления экономикой и обществом. Когда эта модель была разрушена, многие оторванные от родины россияне, не смогли быстро перестроиться на новую модель взаимоотношений как с далекой родиной, так и со страной проживания.

Глава III «Основные проблемы, стратегии и перспективы политики России по отношению к диаспоре» посвящена анализу современной диаспоральной политики России.

В параграфе 1 «Политика России по отношению к соотечественникам в ближнем зарубежье» политика России по отношению к соотечественникам в ближнем зарубежье рассматривается в контексте целей и задач диаспоральной политики России.

Анализ понятия «соотечественники» в контексте как принятых официальных определений, так и дискутируемых подходов приводит к выводу о том, что принадлежность к этой категории не должна определяться ни по этническому, ни по территориальному признакам. Достаточным признаком принадлежности к соотечественникам должна быть признана осознанная самоидентификация. В связи с этим предлагается внести изменение в ч.3 ст. 1 Федерального закона «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом», исключив из нее слова: «относящиеся, как правило, к народам, исторически проживающим на территории Российской Федерации».

В остальном же определение Федерального закона о соотечественниках верно расставляет акценты в понимании состава контингента соотечественников. Это определение показывает, что категория «соотечественник» динамична по своему составу, способна, в зависимости от степени притягательности российских духовно-культурных ценностей, расширяться, «втягивая» в себя новых членов. В то же время осознание себя соотечественником – лишь первый шаг на пути полноценного вхождения человека в состав диаспоры, что предполагает его включение в одно из диаспоральных сообществ, в систему связанных с ним социальных отношений.

Анализ принятой в 2006 году «Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом» позволил выявить причины провала этой программы. Главная из них – взаимное стратегическое несоответствие целей и задач данного проекта. Внешнеполитическая, по своей сути, цель взаимодействия с диаспорой вошла в противоречие с демографическим и экономическим задачами, попытка решения которых за счет соотечественников сделана в программе.

Демонстрация готовности страны принять желающих членов диаспоры, если того потребует необходимость, является необходимым элементом взаимодействия с диаспорой. Совсем иную природу имеет проблема обеспечения отсталых регионов трудовыми и демографическими ресурсами. Неравномерность социально-экономического развития территории России с неизбежностью создает ситуацию, при которой желающие вернуться на родину соотечественники при условии свободного выбора предпочтут поселиться в наиболее развитых регионах, тем самым усилив социальную напряженность в этих регионах и стране в целом. С другой стороны, попытка ввести ограничения на свободу расселения иммигрантов-соотечественников, сделанная в Государственной программе, в неизбежностью приводит к сегрегации, фактически на два года «закрепощая» их. Вызывает сомнения и производительность принудительного труда временных работников, к тому же с не всегда подходящей квалификацией. Вряд ли такой труд способен серьезно поднять экономику отстающих регионов.

Таким образом, условия, предлагаемые Государственной программой, оказались невыгодными ни для государства (с точки зрения стратегических целей взаимодействия с диаспорой), ни для региональной и местной экономики, ни для самих соотечественников.

К тому же, критерий принадлежности к соотечественникам плохо неприменим к целям данного документа. Согласно определению соотечественника, данному в Федеральном законе «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом», соотечественником может объявить себя любой гражданин любой страны – бывшей республики СССР, проживавший на территории этой республики до распада СССР.

С точки зрения целей и задач диаспоральной политики России не одинаково выгодно стимулировать переселение из разных стран ближнего зарубежья. В тех странах, где численность русскоязычного населения велика и оно глубоко интегрировано во все сферы жизни этих стран, включая экономику, политику, государственное управление, социальную сферу, образование и культуру и где идет борьба за геополитическое влияние между Россией и США (такова, в первую очередь, Украина, отчасти – Белоруссия и Казахстан), снижение численности этого населения, отъезд наиболее социально активной ее части в Россию и тем самым ослабление диаспоры, противоречит геостратегическим интересам России. Иным образом обстоят дела в тех странах, где русскоязычное население подвергается явной дискриминации, ввиду своей малочисленности не может само себя защитить и в то же время не может служить мощной опорой России в ее геополитике, как, например, в Узбекистане, Туркмении, Эстонии, Закавказье.

Таким образом, главной стратегической задачей российской политики по отношению к диаспоре в странах ближнего зарубежья является определение ее места в составе единой глобальной российской диаспоры.

В параграфе 2 «Концепция «Русского мира» как идейно-ценностная платформа консолидации диаспоры» анализируются концептуальные основы консолидации российской диаспоры.

В целом современную российскую диаспоральную политику можно охарактеризовать как находящуюся в стадии формирования. Из трех возможных моделей взаимодействия государства с зарубежной диаспорой - репатриационной, патерналистской и прагматической, для России на современном этапе наиболее релевантной представляется прагматическая модель. В то же время конкретное стратегическое наполнение этой модели предполагает использование информационно-символических актов как репатриационной, так и патерналистской направленности.

Онтологической основой формирования внутренней структуры российской диаспоры является общество постмодерна с характерной для него индивидуализацией и фрагментацией социальной и политической реальности. Расшатывание классической социоструктурной модели с характерными для нее классическими социальными общностями – классами и стратами приводит к освобождению индивида от традиционных категоризаций. Это ведет к обострению проблемы личностной и социальной идентичности, что заставляет людей искать новые способы достижения новых идентичностей, развивать жизненные стратегии, направленные на преодоление фрагментации общественной ткани. Так, в обществе, находящемся в состоянии массовой утраты идентификаций, начинают спонтанно возникать социальные сети, по-новому структурирующие социальную реальность. Этот механизм может быть с успехом использован в целях формирования российской диаспоры, что подтверждается на практике: происшедшие в России в начале 1990-х гг. перемены послужили стимулом организационных инициатив со стороны членов российской диаспоры (в первую очередь, дальнего зарубежья), направленных на консолидацию российской диаспоры.

Основа консолидации российской диаспоры носит духовно-ценностный характер. Это не что иное, как единая система ценностей, включающая как базовые духовные и этические ценности, так и системы символического представления этих ценностей, сформировавшуюся в ходе исторического развития русской культуры. Категориальным воплощением этой системы ценностей является понятие Русского мира.

Признание русского языка, составляющего коммуникационную основу Русского мира в его цивилизационном измерении, важным (хотя и не единственным) фактором диаспорального единства, не должно умалять значимости языков других народов, составляющих Русский мир.

Духовную основу русского мира составляет не только православная вера, исторически сыгравшая роль государствообразующего фактора древней Руси, но и исторический опыт реальной веротерпимости и длительного мирного сосуществования религий и конфессий в едином культурном пространстве.

Цивилизационное происхождение Русского мира от Киевской Руси, восходящее к Византии, а через нее – к античным истокам европейской цивилизации опровергает мифические построения антироссийски настроенных идеологов украинского национализма, искусственно отрывающие историю Украину как историческую родину Русского мира от России и делающие ее «младшей сестрой» Западной Европы. В действительности Киев как колыбель русской цивилизации в структуре Русского мира занимает свое реальное и достойное место.

Важно подчеркнуть, что, хотя аскриптивные признаки (происхождение, национальность, язык и др.), как правило, служат «пусковым механизмом» для сознания человеком своей цивилизационной принадлежности и идентификации себя как члена диаспоры (почему наличие таких признаков и включено в определение диаспоры), тем не менее, принадлежность к Русскому миру может определяться и при отсутствии таких признаков, на основе свободного выбора индивидов или групп, достаточно осведомленных о содержании этой системы ценностей и осознанно разделяющих ее.

Введение официального статуса соотечественника за рубежом с документальным подтверждением этого статуса не представляется целесообразным. Реализация этой идеи экономически труднодостижима; наличие такого статуса послужит препятствием расширения Русского мира и использования его Россией в международных отношениях в качестве «мягкой силы»; введение процедуры признания соотечественником послужит источником напряженности и конфликтов внутри диаспоры.

Поэтому предлагается внести соответствующие изменения в Федеральный закон «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом».

По мере формирования официальной структуры российской диаспоры возрастает опасность бюрократизации ее аппарата и возникновения новой группы противоречий внутри диаспоры - между ее рядовыми членами и активистами руководящих органов. Эта проблема касается главным образом диаспоры в ближнем зарубежье и связана с тем, что диаспоральные отношения трактуются главным образом в аспекте ожиданий помощи со стороны России.

В Заключении подводятся итоги исследования, делаются обобщающие выводы. На основании полученных результатов автор приходит к выводу о том, что главной целью политики российского государства, направленной на консолидацию российской диаспоры, должна стать трансформация традиционных иллюзорно-патерналистских ожиданий со стороны соотечественников по отношению к России в активное осознание ими себя неотъемлемой частью Русского мира и формирование у них готовности к поддержке России в международных отношениях.

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях автора по теме исследования:

1. Диаспора: феномен и понятие (к проблеме выработки политологического подхода) // Экономические стратегии. Академический бизнес-журнал. 2009. №3 (69). – С. 122 – 127. – 0, 5 п.л.

2. Миграционные процессы и мультикультурализм // Государственная служба. - 2011. - № 2. - с. 105 – 107. – 0,5 п.л.

3. Особенности современной российской диаспоры: проблема структуры и состава // Государственная служба.-2011-№6 –с. 72-77 - 0,5 п.л.




1 Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об истоках и распространении национализма / Пер. с англ. В.Г. Николаева.- М.: Канон-Пресс-Ц; Кучково поле, 2001.

2 См.: Нации и национализм / Б. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрох и др./Пер с англ.
и нем. Л.Е. Переяславцевой, М.С. Панина, М.Б. Гнедовского – М.: Праксис, 2002.

3 Connor W. The impact of homelands upon diaspors// Modern Diasporas in Internetional Politiks, -London: Groom Helm. 1989.

4 Cohen R. Diasporas and the nation-state: from victims to challenge // International affairs. 1996. Vol. 72. № 3. July, p. 9 – 22.

5 Estman Milton J. Ethnic Pluralism and International Relations. Canadian Review of Studies in Nationalism. 1990. XVII. 1-2.

6 Sheffer G. Diaspora Politics: At Home Abroad. - Cambridge and New York: Cambridge University Press, 2003.

7 Tololyan K. Rethinking Diaspora(s): Stateless Power in the Transnational Moment // Diaspora. - 1996. - № 5:1. - P. 3-36; Tololyan K. The American model of diasporic discourse Diasporas and ethnic migrants: Germany, Israel, and Post-Soviet successor states in comparative perspective. Frank Cass, 2003.

8 Абдулатипов Р. Г. Этнополитология. – СПб.; Питер, 2004.

9 Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология: Анализ и менеджмент: Учебное пособие - М.: Дело, 2005.

10 Ачкасов В. А. Этнополитология. - СПб.: Изд.-во СПБУ, 2005.

11Ашин Г.К., Кравченко А., Лозанский Э.Д. Политическая социология: Проблемы полипарадигмальности, политических элит и толерантности. – М.: Экзамен, 2001.

12 Балибар Э., Валлерстайн И. Раса, нация, класс. Двусмысленные идентичности / Пер. с англ. – М:, 2003.

13 Бройи Дж. Подходы к исследованию национализма // Нации и национализм. – M.: 2002. – С. 201 - 235.

14 Геллнер Э. Нации и национализм / Пер. с англ. Т.В. Бредниковой, М.К. Тюнькиной; Ред. и послесл. И.И. Крупника. - М.: Прогресс, 1991.

15 Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерк политики свободы / Пер. с нем. - М., 2002.

16 Иноземцев В.Л. Иммиграция: новая проблема нового столетия. Методологические аспекты // Социологические исследования. 2003. № 6. С. 29-38.

17 Кохейн P.O., Най Дж. С. Транснациональные отношения и мировая политика // Социально-гуманитарные знания. 1999. №5. – С. 228 – 247.

18 Крупнов А. Русская диаспора как форма этнонационального определения: Сетевой проект организации русской диаспоры // Современные диаспоры. – М., 1998. – С. 23 – 28.

19 Кузнецов А.М. Этническое и.национальное в политологическом дискурсе // Политические исследования. 2007. №6. – С. 9 - 23.

20 Лебедева М.М. Мировая политика, 2-е изд., испр. и доп. - М.: Аспект-Пресс, 2007.

21 Лебедева Н.М. Новая русская диаспора. Социально-психологический анализ. – М.:  Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая, 1997.

22 Мухарямов Н.М. Вопросы теории этнополитического анализа / Н.М. Мухарямов. - Казань: Изд-во. каз. гос. ун-та, 1996.

23 Полоскова Т.В. Диаспоры в системе международных связей. – М.: Научная книга, 1998; Полоскова Т.В. Современные диаспоры (внутриполитические и международные аспекты) / Т.В. Полоскова. - М.: Научная книга, 2002.

24 Полоскова Т.В., Скринник В.М. Русский мир: мифы и реалии / Т.В. Полоскова, В.М. Скринник. - М.: Русский Архипелаг; СО-ЛИД, 2003.

25 Арутюнов С.А. Диаспора - это процесс // Этнографическое обозрение. - 2000. - № 2.

26 Ахиезер А. Прошлое и настоящее эмиграции из России // Миграционная ситуация в России: социально-политические аспекты. М., 1994, Программа по исследованию миграций. Вып. IV. – С.44 – 45.

27 Вишневский А.Г. Миграционная ситуация в бывшем СССР в новом геополитическом контексте // Миграционная ситуация в России: социально-политические аспекты / Ин-т народнохоз. Прогнозирования РАН. – М., 1994.

28 Зевелев И.А. Соотечественники в российской политике на постсоветском пространстве // Россия в глобальной политике. № 1, Январь - Февраль 2008.

29 Ильин П., Каган М. Еврейская эмиграция из бывшего СССР в США // Миграционная ситуация в России: социально-политический аспект. Сб. ст. / Ин-т народнохоз. прогнозирования РАН. Лаб. миграции населения, РЭНД (США). – М., 1994.

30 Ким А. С. Этнополитическое исследование современных диаспор (конфликтологический аспект). Дисс. … докт. полит. наук. – СПб., 2009.


31 Тишков В.А. Исторический феномен диаспоры // Национальные диаспоры в России и за рубежом в XIX-XX вв. М.: 2001.

32 Милитарев А. О содержании термина «диаспора» (к разработке дифиниции) // Диаспоры. 1999. N 1.

33 Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории - М.: Международные отношения, 2003.

34 Нитобург Э.Л. Евреи в Америке на исходе XX века. / РАН. Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая. – М.: Чоро, 1996; Нитобург Э.Л. Молокане в Америке // США: экономика, политика, идеология. - 1997. - № 10; Нитобург Э.Л. Русские религиозные сектанты и староверы в США // Новая и новейшая история. 1999. № 3; Нитобург Э.Л. У истоков русской диаспоры в Америке // США: Экономика. Политика. Идеология. 1996. № 7; Нитобург Э.Л. Русские трудовые иммигранты в США (конец ХIХ в. -1917 г.): адаптация и судьбы // Отечественная история. 2002. № 5.

35 Попков В.Д. Феномен этнических диаспор. – М.: Ин-т социологии РАН, 2003.

36 Тишков В.А. Исторический феномен диаспоры // Национальные диаспоры в России и за рубежом в XIX-XX вв. М.: 2001.

37 Тощенко Ж.Т., Чаптыкова Т.И. Диаспора как объект социологического исследования // Социс. 1996. - N 12.

38 Бонч-Бруевич Д. Духоборцы в Канадских прериях. – П., 1918.

39 Гросул В.Я. Международные связи российской политической эмиграции во второй половине XIX века. - М.: Российское политическая энциклопедия (РОССПЭН). – 2001; Гросул В.Я. Российская политическая эмиграция в США в XIX в. // Новая и новейшая история. 1994. № 2; Гросул В.Я. Российские революционеры в Юго-Восточной Европе (1859-1874). – Кишинев, 1973.

40 Зеньковский С.А. Русское старообрядчество: Духовное движение XVII века.- М.: Церковь, 1995.

41 Кононова М. Русская старообрядческая диаспора в странах дальнего зарубежья: генезис, формирование и современное положение: статья М.Кононовой для портала «Русская цивилизация» // Русский архипелаг: Сетевой проект Русского мира. http://www.archipelag.ru/ru_mir/volni/religio_voln/russian_diaspora/

42 Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999.

43 Окунцов И.К. Русская эмиграция в Северной и Южной Америке. - Буэнос-Айрес: Сеятель, 1967.

44 Аствацатурова М.А. Диаспоры в Российской Федерации: формирование и управление (на материалах Северо-Кавказского региона). Дисс… докт. полит. наук. – М., 2003.

45 Бубашвили Г.Э. Политика современных государств в отношении зарубежных диаспор: На примере Греции и России. Дисс. … канд. полит. наук. – М., 2003.

46 Гаджимурадова Н.М. Особенности формирования и развития диаспор на постсоветском пространстве (на примере России и Закавказья). Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. – М., 2002.

47 Калинина Н.В. Российская диаспора в странах СНГ (политические аспекты проблемы). Дисс. … канд. полит. наук. – М., 2002.

48 Лобанов М.А. Российская диаспора в ближнем зарубежье как фактор продвижения национальных интересов России. Дисс. … канд. полит. наук. – М., 2008.

49 Мыльников М.А. Этническая диаспора как субъект политических коммуникаций. Дисс… канд. полит. наук. – Астрахань, 2009.

50 Полоскова, Т.В. Диаспоры в системе международных связей. Дисс. … докт. полит, наук. - М., 2000.

51 Скринник В.М. Россия и зарубежные соотечественники: проблемы консолидации и интеграции в новых геополитических условиях. Дисс. … докт. полит. наук. – Бишкек, 2009.

52 Бонч-Бруевич Д. Духоборцы в Канадских прериях. -- П., 1918.

53 См. об этом: Пушкарева Н.Л. Возникновение и формирование российской диаспоры за рубежом // Отечественная история. 1996. № 1. С.53-65.

54 Там же.



Смотрите также:
Российская диаспора как объект внешней политики россии
346.84kb.
1 стр.
Задачи внешней политики России в мировом финансово-экономическом кризисе М. В. Братерский (гу-вшэ)
69.75kb.
1 стр.
1. Правовая база внешнеполитической деятельности России
738.08kb.
4 стр.
Правовое регулирование расходов на реализацию государственной молодежной политики как части социальной политики в современных условиях развития россии
325.32kb.
1 стр.
Краткое содержание диплома по теме: «Социальная работа с молодежью»
10.61kb.
1 стр.
Учебный курс «Семья как объект социальной политики»
69.12kb.
1 стр.
Концепция внешней политики
241.86kb.
1 стр.
Количественные и качественные параметры участия россии в мировом товарном обмене
655.25kb.
4 стр.
Как привлечь вузовскую молодежь в науку
12.34kb.
1 стр.
Евреи в сша: американская диаспора как исключение из правил?
268.06kb.
1 стр.
Россия и США в ориентирах внешней политики грузии в период президентства эдуарда шеварднадзе
286.92kb.
1 стр.
Характеристика психологии как науки: ее объект
445.98kb.
3 стр.