Главная страница 1страница 2 ... страница 9страница 10
Эммануил Шляпоберский

ВОСПОМИНАНИЯ


О ВОЙНЕ

Санкт-Петербург


2009
Посвящается светлой памяти моей жены —
Жарновской Раисы Яковлевны

ПЕРЕД БЛОКАДОЙ


Я родился и вырос в Ленинграде. Школу закончил за несколько дней до начала войны. Учился я хорошо. Особенно легко давались мне точные науки: математика и физика. Увлекался я радиолюбительством. С момента открытия Дворца пионеров ходил в радиокружок. Заведовала радиолабораторией опытный полярный радист Антонина Лукинична Егорова, ставшая затем руководителем всего технического сектора Дворца пионеров. Мы собирали различные радиоустройства, главным образом радиоприемники. Была и своя коротковолновая любительская радиостанция с позывными УК1ДП (UK1DP). С 1939 г. все мы обязательно изучали азбуку Морзе и правила радиообмена. К началу войны мы уже прилично работали на ключе и хорошо принимали на слух. Там же, во Дворце пионеров, я познакомился с Сашей Ханиным, и мы подружились на всю жизнь.

22 июня мы с мамой собрались в это воскресенье поехать в гости к дедушке, который постоянно жил в Разливе. На Финляндском вокзале мы услышали по радио выступление В. М. Молотова и узнали о начале войны. Конечно, никуда не поехали и вернулись домой. Хотя приближение войны чувствовалось и раньше, но ее начало все равно вызвало какое-то чувство растерянности. Не ясно было: что же надо делать в первую очередь? Мама работала в аптеке, брат был кадровым военным. Они знали, что им надо делать. Естественно, я стал искать, чем заняться мне. Первым делом я пошел в свою бывшую школу (299-ю школу Фрунзенского района, находившуюся на Разъезжей ул., д. 5). Там я встретил своего любимого учителя математики — директора школы Михаила Михайловича Никитина. Он послал группу выпускников рыть щели на берегу Обводного канала (у Звенигородской улицы), а на следующий день нас 8 человек во главе с завхозом школы направили в район Лемболово на строительство оборонительных сооружений. В первый же день мы построили себе шалаш, в котором и спали. Все последующие дни упорно, от зари до зари, трудились. Как я теперь понимаю, мы строили противотанковый эскарп. Были небольшие перерывы на прием пищи и кратковременный отдых.

Старшим у нас был кадровый солдат-сапер. Нужно сказать, что солдат он был образцовый. Свое дело он знал отлично. В его ранце находилось все, что необходимо солдату в походе. Он умудрялся каждый день бриться и подшивать воротничок. Он учил нас работать лопатой. Несмотря на его науку, мы так и не научились расходовать свои силы рационально. К концу рабочего дня уже падали от усталости, а руки уже на второй день все были в мокрых мозолях. Дней через семь к нам прибыл посыльный из школы. Он привез нам письма и незатейливые подарки. Он также сообщил, что в школе часто бывают представители военно-учебных заведений и они просят помочь из числа выпускников школы пополнить контингент курсантов. В ближайшие дни в школу должны были прибыть представители Военно-морской медицинской академии и Военно-морского инженерного училища им. Ф. Э. Дзержинского. Я выбрал последнее, и меня наш школьный завхоз отпустил. Но в училище я не попал: не прошел медицинскую комиссию по зрению.

Затем я пошел в Дворец пионеров. Антонина Лукинична сказала мне, что хочет по просьбе военкомата собрать наших 18-летних кружковцев. На следующий день в радиолаборатории Дворца пионеров собралось около 20 человек. Представитель военкомата сказал нам, что в течение 1–2 месяцев нас обязательно призовут в армию, но в какие части мы попадем — неизвестно: «Вы уже готовые радисты, и я рекомендую вам досрочно, добровольно пойти в войска связи». Трое из нас (я, Саша Ханин и Жора Филиппов) согласились. Утром 10 июля 1941 г. мы уже были в 14-м запасном полку связи, расквартированном в Семеновских казармах у Витебского вокзала (где теперь находится ТЮЗ). Наш учебный батальон располагался в 4-этажном здании, выходящем на Звенигородскую улицу. Я же до этого жил на улице Марата и, естественно, за время нахождения в полку мама и брат навещали меня несколько раз.

В полку мы занимались приемом и передачей морзянки и изучением матчасти —радиостанции 6ПК. Прием и передача нам фактически были не нужны. Но вот станции мы не знали и быстро ее изучили. Это была уже довольно устаревшая и очень тяжелая станция. Однажды по дороге в столовую я увидел Антонину Лукиничну Егорову в форме старшего лейтенанта. Оказалось, что ее мобилизовали. Поговорить мне с нею много не удалось, и я уже больше никогда не встречал этого замечательного человека и не знаю ее судьбу.

Наконец-то в середине августа нас с Ханиным и группой довольно опытных радистов перевели из 14-го запасного полка связи в Ленинградскую военную школу радиоспециалистов, расположенную в Осиновой Роще. Нас там было много. Жили мы в брезентовых палатках, занимались по 13 часов в день (в том числе не менее 6 часов передачей и приемом сигналов Морзе). Изучали более современную станцию РБ. По ночам дежурили на боевой радиостанции и тренировались в приеме реальных сигналов.

Кормили нас хорошо, по курсантской норме. На завтрак давали белый хлеб, сливочное масло и сахар. Помню, что командиром нашей роты был воентехник 2 ранга Обрезанов, бывший слушатель Академии связи. Город и тем более Осиновую Рощу тогда еще не бомбили. Поэтому шокирующим для меня было принятое мною на дежурстве сообщение: «50 самолетов противника штурмуют и бомбят Колпино».

6 сентября утром нам сообщили, что 75 курсантов отправляют в Москву. Все дороги на Москву уже были заняты противником. Нам объявили наш маршрут: до железнодорожной станции Шлиссельбург, через Неву на баржах, затем до Волховстроя пешком и далее поездом до Москвы. Часа в 4 дня мы, получив сухой паек на 2 дня, уже были на Финляндском вокзале. Поразило обилие людей на вокзале, суматоха и шум. Как-то нам удалось по телефону известить наших мам. Мы с Сашей Ханиным сообщили им точное место нашего пребывания. Они очень быстро приехали. Мы пробыли с ними около двух часов. Без слез на глазах нельзя вспоминать эти сцены прощания. Наконец нас погрузили в вагоны, и уже затемно поезд тронулся.

Ранним утром 7 сентября мы прибыли на берег Невы. Сопровождали нас два командира: старший политрук Журавлев и лейтенант Потемкин. У первого был пистолет ТТ, а у второго — наган. У нас же оружия не было. Журавлев оставил нас с Потемкиным на пристани, а сам куда-то убыл. Мы наблюдали очередной авианалет. 8–10 самолетов противника, построившись в кружок, заваливаясь на крыло, бомбили какой-то промышленный объект на левом берегу Невы, в Шлиссельбурге. По Неве ходили военные катера и обстреливали самолеты из зениток. Из крепости «Орешек» тоже стреляла зенитная батарея среднего калибра.

В середине дня мы наконец-то погрузились в баржи, и буксиры вывели их на фарватер Невы. Когда мы были на середине реки, появились вражеские самолеты. Они куда-то летели. Сбросив беспорядочно бомбы, самолеты продолжили полет. Наши баржи не пострадали, и мы благополучно выгрузились на пристани в Шлиссельбурге. Город был совершенно пуст. За сутки до этого дня в городе был высажен вражеский десант. В результате боя он был уничтожен. Все заборы были прострелены, а жители куда-то разбежались или попрятались. По пути следования мы наткнулись на три трупа: молодой женщины, старика и красноармейца. Рядом с ними лежала винтовка, в магазине которой было четыре патрона. Кто-то из наших взял эту винтовку. Еще засветло мы вышли из города и пошли вдоль дороги, идущей параллельно Староладожскому каналу. Колонна сильно растянулась. Журавлев шел во главе колонны, а Потемкин замыкал ее. Каждый час делали 10-минутный привал, а с наступлением темноты — на 4 часа ночлег.

Мы шли, в основном, по обочине дороги и при налетах самолетов разбегались в лес. Вместе с нами последними из Шлиссельбурга отступала какая-то часть аэродромного обслуживания. Они эвакуировали имущество и семьи военнослужащих. Люди шли пешком, а вещи везли колесный трактор с прицепом и трехтонка. Во время одного из авианалетов оба они были разбомблены. В пути мы слышали звуки отдаленного боя. Как потом выяснилось, это были бои в районе Мги.

К такому сложному пешему переходу мы не были готовы. Не умели толком наматывать портянки, да и сапоги у многих были плохо подобраны. Большинство солдат натерли ноги в кровь и передвигались с трудом. Вот почему колонна все больше растягивалась. Я оказался в конце колонны, когда мы прибыли в Новую Ладогу, нас, отставших, подобрал автобус и к утру доставил в Волховстрой, куда как раз и подошла голова колонны. После кратковременного отдыха нас погрузили в теплушки и отправили в Москву.

Так я оказался вне блокадного кольца. Затем были курсы младших лейтенантов, служба командиром радивзвода в 6-м парашютно-десантном корпусе, долгий боевой путь от Сталинграда до Днестра. Но это уже другая история...


следующая страница >>

Смотрите также:
Перед блокадой
674.15kb.
10 стр.
В. А. Сухомлинский
5484.06kb.
22 стр.
Письма о добром и прекрасном
41.14kb.
1 стр.
Зигфрид кракауэр теоретик киноискусства
5307.74kb.
23 стр.
Иркутский Дацан Ламрим Дуйдон Подготовительная часть Шесть подготовительных действий
2938.04kb.
15 стр.
Николай Викторович Стариков Шерше ля нефть
3046.84kb.
10 стр.
Пять проблем современной молодёжи россии
44.51kb.
1 стр.
Урок по литературе 6 класс «Реальное и фантастическое в повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством»
95.05kb.
1 стр.
Кодекс України на захисті здоров’я громадян: покарання злочинів у сфері обігу наркотичних засобів
86.17kb.
1 стр.
«здоровое поколение» программа по профилактике курения, употребления алкоголя, наркотиков
213.25kb.
1 стр.
Как часто и в какой форме правление тсж должно отчитываться перед жильцами о своей работе?
107.7kb.
1 стр.
Ответственность представительных органов муниципальных образований перед государством Ивочкин Валерий Викторович
72.66kb.
1 стр.