Главная страница 1страница 2страница 3
Стенограмма 6 лекции ПГ Щедровицкого «Введение в синтаксис и семантику графического языка СМД подхода»
Параграф 13
Щедровицкий: - Мы с вами начинаем вторую серию лекций по общей теме «Введение в синтаксис и семантику графического языка СМД подхода». Это шестая лекция и тринадцатый параграф, в котором я попробую выделить 5 тезисов, которые помимо изложения, помимо «избы-читальни», были содержанием предыдущих 5 лекций.

Первый тезис, который я считаю очень эвристичной находкой и основой всего курса, заключается в том, что процесс схематизации нельзя мыслить, как завершающийся построением схемы, это неправильная точка зрения. А правильная заключается в том, что процесс схематизации порождает пакет или кортеж схем. И только такой полиморфный или полигенетический анализ, учитывающий не только ту схему или те схемы, которые находятся в фокусе рассмотрения, но и те схемы, которые лежат на периферии обзора и косвенно влияют на содержание и графические решения базовой схемы или базовой группы схем, – только такой подход позволяет вообще обсуждать эту тематику. Именно поэтому то, что было изложено в 3-м параграфе, то есть первичная зарисовка пяти блоков схем, и является минимальным предметом рассмотрения и собственно продуктом процесса схематизации. С этой точки зрения, думаю, что все предыдущие попытки рассматривать схематизацию в логике, где продуктом схематизации является схема как некоторая отдельно стоящая организованность, и показывали свою несостоятельность в силу ложности исходного допущения. Я не знаю, насколько продуктивным будет заход, который я сейчас делаю, и насколько мне удастся показать связи, параллели и какие-то глубинные течения, которые приводят к перерисовке тех или иных схем, к выпячиванию того или иного типа содержания и к следующей из этого перерисовке тех схем, которые находятся в фокусе рассмотрения. Но я рассчитываю, что это получится – мне удастся показать вам, как происходит переход от одних базовых схем к другим базовым схемам, при сохранении предыдущих базовых схем в другом уровне, в подводном течении, и наоборот, через некоторое время та смысловая направленность, которая могла несколько лет, а может, и десятилетий, оставаться в тени, потом снова выскакивает и совершенно неожиданно влияет на перефокусировку, перерисовку этих схем.

Я в самом курсе делал несколько таких намёков, указаний на то, что существует глубокая связь и параллелизм между схемой шага развития и схемой ВДиТК, между схемой знаний, эпистемологической схематикой, и, скажем, схемой рефлексивного управления. Между схемой многих знаний и схемой многофокусной системы управления существует прямой параллелизм, при том, что содержательная интерпретация очень серьёзно меняется.

Второй тезис состоял из двух частей… Сегодня или в следующий раз мы обязательно подойдём к обсуждению тех изменений, которые я сейчас напомню. В параграфе два я говорил о том, что двигаться нам с вами придётся в том или ином масштабе, обязательно в трёх разных уровнях рассмотрения, связанных друг с другом. Первый уровень – это уровень изменения базовой практики ММК, мыслительной, интеллектуальной практики. Соответственно, мы можем говорить об эволюции класса теоретических и практических задач, которые решал ММК в этот период. Во втором слое, в соотнесении с первым, мы должны рассматривать эволюцию типов и пакетов схем, построенных в соответствии со способом схематизации и в связи с изменением класса практических задач. А в третьем уровне мы можем рассматривать эволюцию представлений о схематизации и техник схематизации. И, таким образом, можно говорить о каком-то этапе или о каком-то парадигматическом блоке, который приводит в соответствие содержание этих трёх уровней. И мы всегда можем сказать, что ведущий способ схематизации, ведущий способ интерпретации функций самих схем приводит к определённому пакету схем, или выражается в определённом пакете схем, который характерен для этого этапа. А они, в свою очередь, в связке, отвечают тем практическим задачам, которые в этот момент стоят на повестке дня, и тому типу мышления, который является ведущим в этот период.

Из этого вытекал следующий, уже конкретный тезис, а именно – понимание схемы на первом этапе развития ММК, то есть на том этапе, который мы с вами рассматривали, на этапе, когда возникают ключевые представления содержательно-генетической логики, схема знания как ядро этих представлений; на этом этапе схема понимается как шаблон в процессе исследовательской деятельности. Я не помню, давал я эту сноску или нет, мне кажется, что давал; я искал, но не нашёл впрямую этого утверждения… Я вижу аналог в науковедческой литературе того периода (говоря «того периода», я имею в виду вплоть до Пуанкаре) – это некая гипотеза как эвристический приём, когда мы не рассматриваем в качестве основной и ведущей функцию тождества схемы и того объекта или того явления, которое мы пытаемся схематизировать, а рассматриваем скорее эвристику, то есть функцию схемы в развитии представления. Я специально вам говорил о том, что это очень важный момент, мы должны положить некоторое предположение об устройстве того, о чём мы разговариваем, того, что мы исследуем. Желательно, чтобы оно соответствовало объекту в максимальной степени, но поскольку никогда невозможно этого добиться, а главное – невозможно проверить, насколько соответствует, постольку важен сам процесс предполагания. Да, потом эта гипотеза может и должна быть изменена, как это описывал Георгий Петрович, ходом наложения этого шаблона на эмпирический материал и корректировки самого шаблона под агрессивным влиянием того эмпирического материала, который мы пытаемся вложить в эту схему. Поэтому можно сказать, что сама эта схема с точки зрения её содержания может быть любой. Я даже, по-моему, цитировал вам Георгия Петровича, который говорил, что идея сведения мышления к деятельности была гигантской ошибкой, гигантским заблуждением, но очень продуктивным заблуждением.

Недавно мы с одним моим товарищем, с которым мы вместе работаем, дискутировали по следующему вопросу. Тезис, который лег в основу дискуссии, звучал так: «Порядок бьёт класс». Тот, кто движется последовательно, не претендуя ни на какие большие высоты, всегда побеждает того, кто очень большой творец, но беспорядочный.



Вопрос: ?

Щедровицкий: - Можно и так сказать: «Дисциплина бьёт креативность». Последовательность и упёртость в последовательном разворачивании совокупности идей всегда выигрывает на дальних расстояниях у любой прорывности. И в этом смысле, положив в основу своей работы, с исторической точки зрения, совокупность заблуждений или эвристичных, ошибочных гипотез, но последовательно двигаясь в их разворачивании и будучи пунктуальным в оценке несоответствия этих гипотез эмпирическому материалу, через какое-то время накапливаешь такой массив продуктов этой работы, что можно придти к очень серьёзному развитию исходных представлений, и эти более развитые исходные представления будут в гораздо большей степени соответствовать истине, или объекту, чем наши исходные допущения.

Сейчас шестая лекция, мы переходим ко второму шагу, и исторически, и логически. И схема многих знаний, как бы мы её ни интерпретировали, в самом упрощенном виде, о чём я буду говорить сегодня дальше, или в самых сложных вариантах, это, конечно, следующий шаг по отношению к базовой схеме знания. И в этом плане на втором этапе понятие схематизации начинает меняться. Но исходное представление, что схема есть гипотеза, шаблон, схема есть ключевой элемент исследовательского мышления, некий приём, некая эвристика исследовательского мышления, нужно всё время удерживать – потому что без этого мы не поймём развитых форм схематизации.



Третий тезис имеет, прежде всего, технико-технологический характер, но я пытался придать ему более широкое звучание, нежели этот технический приём, а именно – это продуктивная идея, возникшая в нашем споре, или в моей попытке ответить на вопрос Веры Даниловой, в метафорической идее перехода от вертикальной схемы знания к горизонтальной схеме знания. Вы помните эту дискуссию, в районе 6-7 параграфа этого курса, когда я сначала в сердцах так сказал: Конечно же смена способа рисования, перехода от горизонтальной схеме знания к вертикальной, есть революция. Есть революция в возможностях интерпретации темы знания, и в определённом смысле есть смена. Я тогда, если помните, приводил пример с переходом от римской системы исчисления к арабской, к тем оперативным возможностям, которые открыл переход к арабской системе исчисления, для развития ряда математических операций. Здесь этот аналог предельно действует и может быть использован. Такая перерисовка открыла новый оперативный простор развёртывания многоэтажных схем замещения, и обратите внимание, в силу этого позволила интегрировать в себя очень глубокую, древнюю, я бы сказал – натальную для человеческого мышления тематику уровней. Уровней или слоёв. Можно сказать, что переворот в средневековом мышлении связан с идеей уровней Августина. Очень сильно использовал эту идею Гартман. Имеется в виду не Эдуард фон, а Николай Гартман, человек, который стоит у истоков возвращения ХХ века к онтологии, это мы с вами обсуждали на первой игре по онтологической тематике. Уровни, слои, как потом дискутировали в кружке, Дубровский ввёл такой термин: «пласты», мы потом к этому вернёмся. Но сама идея, что то, что находится сверху, выполняет управляющие функции по отношению к тому, что находится снизу, метафора верха и низа очень сильно связана с метафорой высшего начала, того, что там, где-то над нами, того, что задаёт некие идеальные пределы и т.п. – это такая уже даже не схематика, это такая психосоматика, это нечто, связанное с прямохождением человека, это нечто, связанное с какими-то очень глубокими онтологическими корнями. И в этом плане такая, казалось бы, чисто техническая перерисовка схемы знания потом через определённые шаги даёт возможность делать утверждения и об управляющей роли мышления по отношению к деятельности, и об управляющей роли знака по отношению к означаемому, и резко расширить искусственно-технические и формирующие интерпретационный потенциал мыследеятельностные представления, и проходит глубоко через всю схематику, через весь язык СМД-методологии, вплоть до схемы мыследеятельности, где чистое мышление находится сверху и выполняет управляющую функцию по отношению к коммуникации и деятельности. Поэтому, казалось бы, такой чисто технический приём не только расширяет эвристические возможности, но и вовлекает какую-то глубинную мыслительную схематику истории человечества, во всяком случае, известной нам истории, за последние несколько тысяч лет, и через идею уровней, слоёв, этажей, – вы помните, я читал несколько таких метафорических текстов из наследия, из раннего периода кружка, где всё время используется эта метафора и стоящий за ней глубинный смысл. Вплоть до этих, как их? – пентхаусов, правильно.

Четвёртый тезис. Я был уверен, что я его подробно проговаривал, но, читая сегодня, я не обнаружил этого, поэтому ещё раз. Да, мы можем сказать о том, что в основе эволюции представлений кружка о знании лежала некоторая линия интерпретации нескольких ипостасей мышления.

Первую ипостась можно было назвать отношением истинности, достаточно условно, так как само понятие истинности претерпело многократные изменения, но как пласт, который фиксирует отношение между знанием и тем, что в этом знании должно быть схвачено и отражено. Можно даже сказать: не истинности, но соответствия – соответствия некому внеположенному объекту или явлению. В одном из текстов, когда Георгий Петрович описывает успехи этого периода, он пишет: и очень занудная, длительная, бессмысленная, но, как потом оказалось, очень эвристичная работа по анализу связи отражения. Напоминаю вам, что это всё неслучайно, потому что в ряде школ марксизма (особенно), – был такой великий болгарский философ Тодор Павлов, который написал толстую книгу, она у меня где-то стоит на полке, называется «Теория отражения», – в вульгарном марксизме оно всегда присутствовало как некий план и требовало выработки отношения, какой-то полемики с этим отражательным, натуралистическим крылом марксизма.

Второе отношение, или вторая ипостась существования мышления – это ипостась целеустремлённости. Что мышление безусловно имеет внутри себя очень существенную составляющую целеполагания и достижения этой цели. В частности, мы обращали с вами внимание на то, что такой сильный прорыв в переходе от простой схемы знания к сложным был связан с введением типологии мыслительных задач и вообще понятием задачи. В тот момент, когда мышление начинает интерпретироваться как решение задач, – а понятие задачи содержит в себе, безусловно, важнейшую характеристику – целеустремлённость, а значит, цель начинает рассматриваться как один из важнейших элементов самого мышления, – в этот момент происходит продвижение вперёд. Типы задач переводятся в способы решения этих задач, рисуются соответствующие схемы, вы помните, там четыре типа задач и четыре усложняющихся способа перерисовки многоэтажных схем знания. В этом смысле знания рассматриваются как продукт мышления, или даже как результат и продукт мышления, мышление же само интерпретируется как решение задач, в этом смысле – как деятельность особого рода. И категория цели выходит на передний план и, в определённом смысле, трактовка мышления как достижения цели – получения знания – охватывает и трансформирует трактовку мышления как правильного отражения объекта. Это то, что я вам всегда говорил – что очень важны эти матрёшки. Если сначала понимание мышления как отражения доминирует, и во многом это отвечает текущей практике в понимании того, что такое мышление, каковы регулятивные функции мышления, в частности, понятие истинности, соответствия, отражения и т.д., то на следующем шаге происходит смена, и деятельностно-задачная форма трактовки мышления охватывает предыдущую, трансформирует, переупаковывает её в своём составе.



Вопрос: Это означает, что мышление поглощает волю, как категорию философскую, которая раньше постоянно использовалась…

Щедровицкий: Можно и так сказать, хотя я про это специально не говорил и не думал, а они про это не писали. Я пытаюсь двигаться в некоторой аутентичности, я не случайно так много читаю, я не хочу привносить туда другого языка, нежели тот естественный язык, которым говорил этот период. Честно говоря, кружок почти не обсуждал проблему воли. Ты не встретишь этой тематики, не встретишь интереса к ней, даже не встретишь употребления этих представлений… где-то на очень поздних стадиях, там, где обсуждается СМД-персонология, что-то такое начинает брезжить, да и то слабо. Мы можем, с одной стороны, схватить, что это три ипостаси, аспекта, отражения, цели, и сейчас я скажу о третьем.

И есть ещё одна трактовка, я даже себе записал фразу, чтоб не забыть. Это нормативистская трактовка. В таком смысле: «А является ли правильной трактовка мышления как отражения?» - «Нет, не является, потому что там нет целей». - «А является ли решение задачи, получение нового знания, целесообразная деятельность, направленная на получение истинного представления об объекте – мышлением?» - «Нет, не является, если это мышление не построено в соответствии с нормами мышления».



Вопрос: С нормами или с методом?

Щедровицкий: - Подожди, это - форма, это - форма существования нормы, в соответствии с нормой. И в этом смысле можно было бы сказать, что далеко не всякое замещение является мышлением (смотри трактовку мышления как работы замещения), а только такое замещение объектов знаками, только такое движение в этих этажах замещения и в этих меняющихся знаковых средствах, которое соответствует определённым нормам. Дальше вопрос – каким? Но как только мы это сформулировали и обратились к вопросу о том, какие же нормы превращают некую работу со знаками в мышление, мы поменяли обвод, мы поменяли структуру этой матрёшки, мы ввели ещё одну этажерку, фактически указывающую на идеи воспроизводства, схему ВДиТК, и от установки получить нормативное представление о мышлении перешли к реконструкции норм мышления. Или той совокупности норм, которые превращают решение задач, некий целесообразный процесс, претендующий на отражение объекта – в мышление. С одной стороны, сузив класс тех процессов, которые могут называться мышлением, а с другой стороны, за счёт этой третьей составляющей, я бы сказал – перешли к понятию мышления. Можно сказать так – создали специфическое понятие мышления, которое характеризует именно ММК.

Вопрос: - ?

Щедровицкий: Откуда… что значит, откуда?

Вопрос: - ?

Щедровицкий: - Можно по-разному ответить. Можно так: вот из этой линии трактовки логики, силлогизма, о которой я говорил в самом начале. Правило. Нас интересует нормировка мышления. Сегодня учёные думают… вспомните самые ранние тексты, немножко наивные: мышление как народнохозяйственная сила, вклад в производительность труда, повышение удойности, урожайности и т.д. Язык 1950-х годов.

Вопрос: - Вроде сама идея технологии аналогично…

Щедровицкий: - На правильность. Некоторые думают правильно и достигают народнохозяйственного результата, помните, химики эти несчастные… а некоторые думают неправильно, и не достигают. А если нам удастся сформировать правильное мышление, то есть нормировать его и вменить эту норму сонму советских учёных, то мы достигнем таких высот, что вообще никому и не снилось.

Вопрос: - ?

Щедровицкий: - Понимаете, так нельзя сказать; как всякая хорошая идея, или как всякое ожидание хорошей идеи, это присутствовало с самого начала.

Вопрос: - То есть вы делаете некое насилие, разворачивая их последовательно?

Щедровицкий: - Да, и в этом смысле… просто в какой-то момент надо было понять, что мы говорим прозой. Установка на нормировку присутствовала с самого начала, через логику, вы помните, я читал довольно большой кусок его воспоминаний, где он говорит, что логикой-то они занялись не от хорошей жизни. Они занялись логикой потому, что ничем другим нельзя было заниматься, было противно. За истмат чуть не посадили… закончилось тем, что есть такая безопасная область, которую все рассматривали, как не поймёшь что, это область логики. И все хорошие люди ринулись в логику, понимая, что там всё непросто, вроде как безболезненно, ни на что не претендует, а с другой стороны – интересно.

Ну конечно, за этим стояло… я рассказывал вам эту историю? Отец же родился 23 февраля, и бабушка с дедушкой, недолго думая, назвали его Краскомом, красный командир… я должен быть Петром Краскомовичем, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Была у нас, у бабушки Капитолины, сестра старая, Прасковья, она случайно где-то через неделю после всей этой фактологии приехала из деревни. А это отдельная вещь, у них у всех имена были – Прасковья, Капитолина, считалось, что у отца их был конфликт с батюшкой, и батюшка их крестил так, чтобы на всю жизнь запомнили. Она приехала из деревни, узнала, что они наименовали его Краскомом, и, наорав на них, заставила… они отступили на шажочек, но назвали его Георгием, Победоносцем и все дела. Мамардашвили по этому поводу шутил. Он говорил: «Юра, – а они его все звали Юрой, ещё звали – Гоша, но «Гошу» он очень не любил; так вот, он (Мамардашвили) говорил, – ну, Юра, ты Краском, ну что ты с шашкой скачешь?..» В этом плане он, конечно же, по своей установке, был перестройщик всего на свете; и нормировка, логика – это всё лежало в основе этой жизненной установки. Можно сказать, что она была не третьей, а первой. Но пришли к ней только на третьем шаге. Сначала двигались в исходной проблематике мышления как отражения, как соответствия объекту, как правильности, потом поняли, что есть целевая функция, перешли к решению задач. С одной стороны – свели мышление к решению задач или вытащили из мышления только то, что могло быть описано как решение задач, а с другой стороны – распространили признак одного вида или типа мышления на всё мышление в целом. Обратным счётом. Любое мышление целево, в том смысле, что его продуктом является новое знание. А дальше сказали: ну понятно, новое знание должно быть построено правильно, но не в смысле соответствия объекту, а в смысле нормы построения этого знания. Тут он сказал – вот это и есть то, о чем я всю жизнь мечтал,



Вопрос: Тогда четвёртый атрибут возникает – целостность, претензия на целостность, если оно его не удерживало, то в философской традиции это означало, что это не мышление. Был ли такой заход?

Щедровицкий: - - Был, но это очень интересно. Мы немножко об этом поговорим, поскольку можно, впрямую отвечая, сказать – идея многих знаний и есть операциональный аналог стремления к целостности.

Вопрос: - ?

Щедровицкий: - Пока нет, будет. Потому, что она перпендикуляр.

Вопрос: - Сюда же вопрос. Рисуя три аспекта, ты заканчиваешь этим? Эта схема выглядит законченной. Ты рисуешь на тот период, который сейчас хочешь рассматривать, или ты утверждаешь, что до самого конца нормировка была объемлющей матрёшкой в интерпретации мышления?

Щедровицкий: - - Ну не знаю, я не готов. Я хочу сказать, что она была очень важным аспектом до конца, и то, что вот эта нормативно логическая часть – она оставалась. Вспомни период, когда ты приходила, обсуждались нормативно-деятельностные конструкции.

Вопрос: - …период начиная со второй половины 1970-х и дальше – мыследеятельностный период. Фактически вопрос о том, хочешь ли ты рассматривать мыследеятельность как нечто принципиально отвлечённое от мышления, в смысле слоя коммуникации, который принципиально не нормирован, как Георгий Петрович утверждал, или же ты хочешь рассматривать МД как развитие понятия мышления? Я понимаю, что можно и то, и другое, это вопрос о твоей стратегии.

Щедровицкий: - А не знаю. У меня такой, я бы сказал, вялотекущий процесс. Чем я занимаюсь – я перечитываю работы, при этом в первый раз, имея на столе целый ряд изданий, сопровождающих документов, я впервые начинаю соотносить эти работы с годами их написания. Тогда, когда я их читал 25 лет назад, мне было совершенно всё равно, когда это было написано. А сейчас у меня есть возможность сравнить, сопоставить, комфортный для меня режим этих лекций позволяет мне полазить по полкам, поискать какие-то тексты того же периода, посмотреть, что было в работах учеников, и так далее. Я, честно говоря, не знаю, к чему я приду.

Вопрос: - Сняла вопрос.

Вопрос: - А вот этот четвертый тезис, если смотреть на первый, вот эти три ипостаси, они задают структуру этого кортежа?

Щедровицкий: - Да, безусловно. Вопрос, который я сейчас для себя продумываю – скакну ли я в схему акта деятельности, перейдя в целевой, после того, как мы обсудим с вами схему многих знаний (это займёт, наверное, весь весенний период)? скакну ли я потом в схему акта деятельности или в схему воспроизводства деятельности? – я, честно говоря, ещё не решил. Я потихонечку набираю материал по обеим линиям, но у меня не ответа. Когда я двигался в первом цикле, я в основном указал на линию, связанную с задачей. Но если вы дочитали те книжечки, о которых я говорил, две 1965 года – это важный момент, это период переинтерпретации всего первого периода. Можно сказать, что первый период к 1964-1965 году закончился, и 1964-1965 гг. – это первое написание малой истории. Эти книжечки важны. В одной из них он идёт в задачную ветку, в схему акта, начиная с простейшей схемы операции, а в другой он идёт как раз к схеме ВДиТК. Поэтому я считаю, что для изложения это всё равно. Понятно, что у нас должен быть раздел про акт деятельности и про трансляцию культуры. И это задаст некий первый фундамент, потому что потом начинаются более сложные игры поверх уже введённого таким образом поля.

Вопрос: - Например, вот та же самая оргтехническая схема, нарисованная…

Щедровицкий: - Да. Та же самая оргтехническая схема сама по себе уже является синтезом ряда линий, которые наметились на предыдущем этапе. Поэтому у нас с вами должно быть либо во втором блоке, целевом, либо вообще отдельно обсуждение знака позиции, идеи позиции, графемы человечка и вытекающих отсюда следствий, в том числе для того графического языка, которым пользовался кружок.

И, наконец, 5-ый тезис. Он у меня присутствовал несколько раз в изложении, особенно я обращал ваше внимание на эту тему в последней лекции. В коротком разделе, читаемом из Аристарха Самосского, касательно проблемы множественности и единства объекта. Помните, был такой аппендикс, где в комментариях я сказал, что в одном параграфе фактически изложен целый ряд ключевых моментов онтологической проблематики. Что бы я сейчас сказал в рефлексии: безусловно, онтологическая установка присутствовала с самого начала. Не знаю, можно ли это так интерпретировать, как спросил Серёжа Градировский, установка на целостность. Целостность не единственная характеристика, скорее, установка на единство объекта. Я помню очень хорошо, это, наверно, 3-й съезд по методологии, который проходил в Киеве, в этот момент мы с Поповым С.В. очень много обсуждали гибридные онтологии. У нас был большой кусок, это выросло из наших работ по политологии, у меня была работа такая – деятельностно-природная система, одновременно мы обсуждали всякие другие онтологические решения, социокультурную проблематику, человеко-машинную проблематику, деятельностно-природную проблематику. И у нас возникла такая идея про гибридные, или, как их ещё называли – кентавр-онтологии. И я помню, Попов вылез со всем этим на съезде, и, судя по всему, так это всё излагал, что появилась, с одной стороны некая надежда в силу, казалось бы, широких возможностей, которые открывает этот подход, что вообще всё со всем можно интегрировать, а с другой стороны – опасность релятивизма, который мы с вами обсуждаем на играх по онтологии. Георгий Петрович отреагировал очень резко, он прервал Попова и сказал: «Серёжа, идея единства мира была куплена человечеством очень дорогой ценой». В этом плане не знаю про целостность, но точно присутствовал этот, в свете проведённой игры можно уверенно сказать – религиозный аспект работы кружка, или же такая установка. Она безусловно присутствует, хотя на первых шагах в очень лёгком, гносеологическом - эпистемологическом залоге. Познание, как оно развивается, как мы всё больше и больше углубляемся в понимание объекта, интегрируем разные знания с целью получения его более полной картины – сегодня мы будем про это читать. Но, безусловно, за всем этим стояла претензия на онтологичность. Я думал, насколько это вообще навеяно марксизмом, но всё-таки у меня есть ощущение, что это что-то большее, чем марксизм, во всяком случае, тот марксизм, который был в СССР в то время… это, скорее, деборинский марксизм, а не марксистский марксизм. Ильенкова ведь били по-страшному за его чтения подлинников Маркса, текстов ранних этапов и всякого рода философского идеализма Маркса. И это была отдельная линия дискуссий и отдельный фронт философских сражений – за восстановление базового идеализма Маркса. Опять же, ссылаясь на конкретные дискуссии, я помню, был очень интересный семинар в МИНГе, институте Нефти и Газа, 1984, наверно, год, Георгий Петрович выступал перед большой аудиторией нефтяников, газовиков и геологов, интерпретируя Маркса, марксизм, марксистскую идеологию, принцип материализма. У него был доклад, в котором ключевой момент был – принцип материализма. Он там ввёл такую схему – потом ею много раз пользовался Попов. Он нарисовал всякого рода знания, потом провёл под ними черту, потом под чертой нарисовал круг и сказал: «И принцип материализма заключается в том, что объект есть!» - Потом повернулся к аудитории и добавил: «Ну, правда, мы о нём ничего не знаем». Потом помолчал и сказал: «Вообще, наверное, ничего более идеалистического человечество не придумало». Поэтому, грубо говоря, вот эта схема, что есть мир знаний, потом черта, и под ней место для объекта, – не сам объект, а место для него, – это, с одной стороны, принцип материализма, а с другой стороны, основа всего объективного идеализма. Пятый тезис звучал бы следующим образом. По установке в ранней, казалось бы, чисто гносеологической или чисто эпистемологической работе кружка, присутствовала существенная доля онтологизма. Онтологической установки, которая проговаривается в целом ряде текстов, и даже тот технологический, операциональный горизонт, в котором начинает обсуждаться синтез знаний, переход от более простых знаний к более сложным, не затушевывает эту претензию на единый объект. Может быть, даже целостный.

Фактически, это всё, что я хотел сказать в резюме предыдущих пяти лекций. Всё остальное – это восстановление текстов, некая книга для чтения или намёк на книгу для чтения. Некоторые цитаты, которыми я сопровождал восстановление той языковой среды, в которой эти идеи возникали. Какие ещё вопросы?



следующая страница >>

Смотрите также:
Лекции пг щедровицкого «Введение в синтаксис и семантику графического языка смд подхода»
539.2kb.
3 стр.
Лекция 32 в общем цикле. (Москва, анх, 26 марта 2010 года)
590.28kb.
3 стр.
Лекции по философии Г. П. Щедровицкого 5 Шапиро, Т. В доме светятся окошки 6
426.77kb.
4 стр.
Ю. Б. Гиппенрейтер Введение в общую психологию. Лекции 1,2
45.86kb.
1 стр.
Решение проблемы: «Внедрение технологии компетентностно-ориентированного подхода в преподавание русского языка и литературы»
656.32kb.
3 стр.
Лекции по спецдисциплине «Типология локативных конструкций в тюркских языках»
491.71kb.
2 стр.
Научно методическая работа
471.27kb.
3 стр.
Тематическое планирование учебного времени раздела «Введение в программирование» (15 часов, 35 часов) раздел «введение в программирование»
66.38kb.
1 стр.
Развитие коммуникативно-речевых и интеллектуальных способностей учащихся начальных классов на основе мыследеятельностного подхода на уроках русского языка и чтения
50.06kb.
1 стр.
Синтаксис современного русского языка к проблеме разграничения языковых и речевых синтаксических единиц С. В. Андреева
1300.84kb.
9 стр.
Метод расчета износа при оценке стоимости транспортных средств в рамках затратного подхода
122.14kb.
1 стр.
Анализ работы методического объединения учителей русского языка и литературы за 2010 2011 учебный год
346.09kb.
1 стр.