Главная страница 1страница 2


Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

Самарский государственный университет

Кафедра документоведения



Кризис российской государственности

в период «Смуты» начала XVII века

Доклад


студента(-ки) I курса, гр. 21101

исторического факультета

Иванова И.И.
Научный руководитель:

к.и.н, доцент Петров П.П.

САМАРА

2010


ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение…………………………………………………………………………...С. 3

Глава II. Причины и предпосылки Смуты на Руси………………………….......С. 6

1.1. Личностный фактор как причина Смуты………………………………..С. 6

1.2. Социально-экономические причины Смуты…………………………….С. 8

1.3. Политические причины Смуты……………..……………………………С. 12

Глава III. Основные события Смутного времени……….……………………....С. 14

2.1. Начало Смуты. Правление Бориса Годунова……………………………С. 14

2.2. Гражданская война периода Смутного времени. Самозванцы…………С. 17

2.3. Народные ополчения 1611 и 1612 годов…………………………………С. 20

Глава II. Последствия Смуты…………………………………………………….С. 25

3.1. Социально-экономические, политические и международные

Последствия…………………………………………………………………….С. 25

3.2. Последствия Смуты для государственного аппарата…………………...С. 28

Заключение………………………………………………………………………...С. 32

Список источников и литературы………………………………………………..С. 34



Введение
Темой данного доклада является кризис российской государственности в период Смутного времени. Драматические события, начавшиеся чуть раньше смерти последнего представителя правящей династии Рюриковичей на русском престоле царя Федора Ивановича (1598 г.) и завершившиеся лишь 15 лет спустя, с избрани­ем нового царя Михаила Романова на Земском соборе 1613 г., получили в русской исторической литературе меткое название Смутного времени. Сам термин «смутное время» впервые прозвучал на страницах книги «О России в царствование Алексея Михайловича» талантливого русского писателя и публициста XVII века Григория Котошихина1.

В истории Смутного времени теснейшим образом переплелись различные по характеру явления: кризис власти и иностранная интервенция, борьба между боярскими кланами и рост нацио­нального самосознания. И все же главное содержание Смутного времени - нарушение внутреннего равновесия русского общест­ва из-за утраты одной из важнейших частей его конструкции – легитимной (юридически законной) монархии. Попытки различных лиц и поддерживав­ших их социальных групп восстановить утраченную стабильность были долгое время неудачными, так как возникавшие сочетания общественных сил не приносили искомого результата. Ситуация усугублялась дестабилизирующим воздействием ворвавшихся в общественную жизнь России новых факторов - интервенции, выс­туплений казаков, появлением самозванцев.

События, происходившие в первые два десятилетия XVII в., навсегда врезались в ее историческую память. То была череда невиданного и немыслимого ранее. Никогда раньше политическая борьба за власть в государстве не ста­новилась обыденным делом рядовых дворян и тем более со­циальных низов. Никогда раньше ожесточение схваток за первенствующие позиции в обществе не доходило до систе­матического преследования, а временами - истребления верхов низами. Никогда раньше на царский трон не посягали беглый расстрига из заурядной дворянской фамилии, бывший холоп из Восточной Бело­руссии. Никогда раньше наследственная самодержавная мо­нархия не превращалась в монархию выборную, и никогда раньше в стране не существовало параллельно несколько центров во главе с мнимыми или реальными монархами, пре­тендовавшими на общегосударственную власть. Никогда раньше не была столь реальной угроза утраты Россией госу­дарственной самостоятельности, расчленения ее территории между соседними странами.

Классическое время совершенно невероятных прежде си­туаций: в одном сражении, в одной схватке смертельными врагами оказывались соседи и родные братья, отцы и дети. Логика непримиримого соперничества разводила по разным вооруженным лагерям лиц, чья корпоративная и родовая со­лидарность не вызывала ранее и тени сомнения. Рушились принципы верной службы под присягой. Бывало, что представители одной фамилии служили одновременно двум, а то и трем государям, взаимно подстраховывая «по­литические риски», свои и родичей. Столь всеохватный раскол в обществе имел корни во всех сферах жизни страны.

Исходя из этого необходимо определить цель доклада. Целью доклада является всестороннее и комплексное изучение исторического явления под названием «Смутное время».

Для достижения цели необходимо решить следующие исследовательские задачи:

– охарактеризовать основные причины и предпосылки Смутного времени;

– проанализировать особенности основных событий Смутного времени;

– определить последствия Смуты для русского государства.

Тема Смутного времени всегда вызывала живой интерес у историков. В разное время они по-разному объясняли причины Смуты. В дореволюционной официальной историографии большое внимание уделялось пре­сечению правящей династии и «узурпации» власти Борисом Годуновым. В то же время многие историки стремились выделить различные факторы, обусловившие Смуту, показать их взаимосвязь. О Смуте в таком ключе писали практически все наиболее известные русские историки XIX века. Это и В.О. Ключевский1, и С.М. Соловьев2, и Н.И. Костомаров3, и А.Е. Пресняков.4

Говоря о причинах Смуты, эти историки подчеркивают, в первую очередь, противоречия в социальной, экономической политике правительства, столкновение интересов различных классов. Налицо комплексный подход к анализу факторов, породивших Смуту.

В советский период понятие «Смута» долгое время считалось научно несостоятельным, в большинстве трудов, посвященных началу XVII в., речь шла в основном о крестьянском движении либо об иностранной интервенции.

В последнее время в ряде работ, прежде всего в трудах Р. Г. Скрынникова5, возобновлен комплексный подход к изучению Смуты как сложного и многогранного социально-экономического и политического процесса. Р.Г. Скрынников обращает внимание и на общую эволюцию системы государственных органов страны в этот период.

Рассматривает систему государственного управления России периода Смутного времени и Л.А. Тихомиров6. Ученый исследует степень влияния событий Смутного времени на процесс общей эволюции государственного управления страной, уделяя особое внимание верховной власти.



Источниками подготовки доклада явились следующие документы: ……..

Глава I. Причины и предпосылки Смуты на Руси

1.1. Личностный фактор как причина Смуты
Участники событий начала XVII в. объясняли все беды и напасти Смутного времени Божьим наказанием. Два греха вменялись особенно. Первый - убийство 15 мая 1591 г. в Угличе по приказу Бориса Годунова «царственной отрасли» - царевича Дмитрия – младшего сына Ивана Грозного. Второй - «избрание» самого Бориса Годунова на царство Земским собором в феврале 1598 г. после смерти 7 января того же года последнего представите­ля московской династии, царя Федора Ивановича.

Обирание (т.е. избрание на царствие) Бориса было вдвойне греховным: на престоле оказывался не просто «погубитель царского корени», но «самовластный восхититель» трона. Ведь согласно тогдашних представлений ца­ря выбирали не представители сословий, а Бог: участники Земского собора своей позицией как бы фиксировали проявление Божьей воли. Но она никак не могла предпочесть Бо­риса, а потому и не было процедурно правильного избрания1.

Нет нужды замечать, что такое объяснение вступало в явное противоречие с фактами конца XVI в., а еще больше с реальным течением дел в Смуту. Подобные истолкования были хороши своей универсальностью. Они «удобно» объясняли почти лю­бой поворот в ходе событий начала XVII в. Притом прекрасно увязывались с моральным осуждением «вражьего разделе­ния» страны в годы опричнины. Вызванный ею кризис в пра­вящей элите, спровоцированное ею прекращение династии, социальные взрывы низов, покусившихся на верховную власть, «конечное» разорение российского царствия - та­кой представлялась цепь причин и следствий эпохи Смуты авторам и публицистам первой половины XVII в. Понятно, до обирания нового царя, Михаила Романова, на котором и остановился, по их мнению, Божий выбор. Концепция ока­залась живучей. Строго говоря, даже в классическом сочи­нении С.Ф. Платонова о Смутном времени, опубликованном в начале XX столетия, сохранена эта схема.2 Естественно, в научной интерпретации и с подробной аргументацией.

Советская историография по преимуществу исходила из политизированного и марксистского понимания Смуты как крестьянской войны в органической или чисто событийной связи с интервенцией Речи Посполитой и Швеции. Однако сейчас речь о другом - о причинах и поводах. Тут многое зависело от того, как понимали исследователи суть крестьянской вой­ны. Те, кто видел в ней (по аналогии с Германией в 1525 г.) неудавшуюся попытку раннебуржуазной революции, искал генезиса капитализма в стране и, как правило, находил (примером тому является концепция известного историка первых лет советской власти М.Н. Покровского, изложенная в труде «История России в самом сжатом очерке»). Правда, эти работы не получили широкого признания у специалистов. Они скорее свидетельствовали о большом жела­нии разглядеть в фактах товарно-денежных отношений (вполне свойственных зрелому феодальному обществу) бо­лее высокую стадию исторического процесса. Но было и ра­циональное зерно: формулировалась проблема альтернатив­ности исторического развития.

Другие ученые расценивали крестьянскую войну или вос­стание как спонтанный ответ низов на усиление крепостни­чества. Его законодательное оформление, его ужесточение - главная причина потрясений начала XVII в. Но вот истоки закрепощения понимались различно. Кто-то делал упор на становление барщинно-феодальных хозяйств на исходе XVI в. Другие видели в государстве главного виновника роста эксплуатации непосредственных производителей. Третьи объясняли резкое возрастание внеэкономического принуж­дения ограниченными возможностями крестьянских хо­зяйств в силу природно-климатических условий России. Уп­рочение крепостнического режима признавалось главным, но не единственным фактором выступлений черного люда. Речь шла также об иных политических, социальных, межрегио­нальных противоречиях. Спору нет, кризис, открытым проявлением которого стала Смута, имел структурный характер. Он охватил главные сферы жизни государства, отразив су­ществование разнонаправленных и разностадиальных тен­денций в стране.

Таким образом, выведение на первый план причин Смуты в России личностный фактор, в данном случае фактор Бориса Годунова, не оправдывает себя. Причины нужно искать в социально-экономическом и политическом развитии страны к тому времени.


1.2. Социально-экономические причины Смуты

Открывшийся на рубеже 60 - 70-х годов XVI в. хозяй­ственный кризис достиг апогея в 80-е годы. Он поразил почти всю территорию страны, за вычетом некоторых регионов на юге, а отчасти и севере. Убыль тяглого населения в Новгородчине составила по сравнению с началом XVI в. около 80% и еще больше в сопоставлении с серединой столетия. Эпоха «великих расчисток» и экономического подъема сме­нилась годами упадка, неурожаев и крайней неустойчивости и барских, и крестьянских хозяйств. Столь же печальное зрелище являли собой центральные, восточные и западные уезды. Причина подобных явлений в экономике страны – внешняя и внутренняя политика Ивана Грозного, а, вернее, их наиболее одиозные проявления в виде опричнины и Ливонской войны.

С начала 90-х годов можно говорить о некотором ожив­лении. Впрочем, положение крестьянских дворохозяйств ос­тавалось трудным. Нагляднее всего это видно по тяжести совокупной эксплуатации производителей. Прямых свиде­тельств о ней совсем немного, но есть возможность единич­ных сопоставлений. В результате выясняется, что формально в конце века уровень платежей и повинностей с единицы налогообложения (тяглого пахотного надела) был примерно таким же, как в начале 50-х годов XVI в. Но тогда речь шла о много- или среднепосевном крестьянском хозяйстве в ус­ловиях все еще продолжавшегося экономического подъема. На исходе столетия перед нами почти сплошь маломощные дворохозяйства, резко сократившие площади наделов. Нали­цо чувствительное утяжеление эксплуатации крестьян госу­дарством и феодалами. Важно и то, что в совокупной феодальной ренте государственно-централизованной принадлежали теперь ведущие позиции, она преобладала среди денежных обязательств крестьянского двора. Царские подати, царево тягло называли современники чаще других в качестве причины запустения.1

Собственно, это и было одним из ответов крестьян на создавшуюся ситуацию: их уход и побеги в последней трети XVI в. приобрели массовый характер. Направлялись они ту­да, где природа была милостивее, а правительственный кон­троль менее обременительным, - в южные уезды. Там мест­ная администрация была, конечно, не столь эффективна, как в староосвоенных регионах. К тому же она была заинтере­сована в притоке рабочих рук, а потому сквозь пальцы смот­рела на нарушение правовых норм. Все это вполне объясняет повороты правительственной политики в отношении кресть­янства.

На смену режиму заповедных лет, когда были запре­щены переходы крестьян с правом бессрочного их сыска и возврата на прежнее место поселения, пришло законодатель­ство «сыскных лет». Согласно этим нормам, беглые кресть­яне подлежали розыску и возвращению в течение 5 лет (но­ябрьское Уложение 1597 г.). Важно, что сыск производил сам бывший владелец, при невозможности решить конфликт полюбовно, он вчинял гражданский (а не уголовный) иск тому, у кого нашел пристанище его крестьянин. Новому вла­дельцу не угрожали штрафы за сам факт приема чужого земледельца. И еще - в законе шла речь только о тяглых гла­вах дворохозяйств.

Таким рисуется правовой режим закрепощения на исходе XVI в. - его компромиссность между интересами фиска (срывать крестьянина со вновь заведенного хозяйства было невыгодным и государству, и феодалам тех регионов, куда шли беглые) и разными группами дворянства несомненна. Отчасти это соответствовало желанию к перемене мест ча­сти крестьянской массы. Но вряд ли для крестьян наиболее болезненным в становлении крепостничества был факт от­мены права перехода: сильнее его социальные и материаль­ные интересы затрагивало изъятие почти всего прибавочно­го, а временами и необходимого труда в условиях низкой хозяйственной конъюнктуры. Тем самым менялся в опреде­ленной мере адрес его недовольства - им становилась цен­тральная власть. Кроме того, казалось бы, простое сокраще­ние размеров надела оборачивалось на деле заметным уменьшением прав крестьян на наследственный надел.

В годы экономического регресса проявился и иной вариант преодоления затруднений. Стратегия крестьян выража­лась в том, что основные или значимые усилия выводились за пределы государственного налогообложения. В этом были заинтересованы и помещики. Происходило это по преимуще­ству двумя способами. Во-первых, возрос удельный вес всякого рода промысловых и домашних занятий. Во-вторых, что важнее, в земледелии резко увеличилось значение аренды. В конце XVI в. это была по преимуществу аренда земель соседних феодальных собственников или же из государствен­ного фонда поместных пустошей. Такие пахотные земли и угодья облагались заметно меньшими платежами в пользу казны, владельцы же арендованной пашни взимали в свою пользу не слишком тяжелый оброк из доли урожая. В редких случаях как будто можно говорить о «предпринимательской» аренде - крестьяне или небольшие группы крестьян аренду­ют весьма значительные по площади земли и платят при этом за аренду деньги. В таких фактах нацеленность производства на рынок несомненна. Известны также единичные факты, когда помещики пускали в аренду чуть не все свои земли, включая домен1.

Все эти явления фиксируют в реальном течении жизни тенденции некрепостнического развития на экономическом уровне. В этом их исторический смысл. В тот же круг вклю­чаются районы новой колонизации, где возникавшая струк­тура феодального землевладения была плохо обеспечена ра­бочими руками зависимых крестьян и в то же время было довольно широко представлено казенное оброчное крестьянство. К некрепостническому варианту развития по преиму­ществу тяготело черносошное крестьянство северных и вос­точных регионов, ясачное население Среднего Поволжья. При том, конечно, что крепостнический нажим государства имел место по отношению к черносошным и ясачным кре­стьянам.

Именно поэтому «вполне обоснованно рассматривать Смуту и как отражение в реалиях социальной, политической борьбы двух подспудных, экономических направлений развития обще­ства».1 Надо только помнить о совсем неодинаковом удельном весе тенденций крепостнической и некрепостнической эво­люции. Не приходится сомневаться - первая была намного мощнее и распространеннее второй. Показательно, к приме­ру, что аренда почти не обеспечивалась официальным пра­вом. Отсутствие собственного хозяйства у помещиков вело, как правило, к конфискации поместья у данного владельца. В жизни и в правительственных намерениях немудрящее хо­зяйство рядового служилого дворянина рассматривалось в качестве минимальной гарантии материального обеспечения его службы. Здесь был едва ли не ключевой пункт всего социального устройства: перестройка владельческих и хозяй­ственных отношений в России на некрепостнической основе должна была предполагать синхронные, принципиальные пе­ремены в строении армии. Подчеркнем малую вероятность такого варианта развития.

Тем не менее в обществе были силы помимо крестьянст­ва, объективно заинтересованные в подобном повороте. Это различные разряды приборных служилых людей (стрельцов, служилых казаков, пушкарей и т.п.), население южной по­граничной зоны вообще. Здесь, в районах новой колонизации социальная размежеванность местного общества была мало заметна по сравнению со староосвоенными районами. Про­тиворечия между этим регионом и центром превалировали над внутренними конфликтами. К тому же, сюда стекались наиболее активные в социальном и хозяйственном плане эле­менты российского общества. Пограничье делало привычным обращение к оружию в затруднительных случаях. Суровость обстановки породила особенный тип крестьянина, горожани­на, служилого человека.

Наконец, в несомненной оппозиции к власти находилась значительная часть горожан. Это порождалось традицион­ным набором: тяжелым налоговым прессом, произволом ме­стных властей, непоследовательностью правительства в своей городовой политике.
1.3. Политические причины Смуты

Теперь о политических мотивах Смуты. Их следует сгруп­пировать следующим образом. Прежде всего, это противоре­чия, вызванные борьбой за власть в элите московского об­щества. Мы помним, что смерть Ивана Грозного была внезапной, а потому остается неясным состав регентского совета при Федоре Ивановиче. Важно другое. Во-первых, еще до официального венчания Федора из Москвы в Углич был удален с матерью и почти всей родней полуторагодова­лый царевич Дмитрий. Помимо прочего это означало падение политической роли клана Нагих. Гибель царевича в мае 1591 г. оказалась «неслучайной случайностью». У Бориса Годуно­ва в этот момент не было непосредственной заинтересован­ности в смерти Дмитрия.

Во-вторых, к 1587 г. ожесточенная придворная борьба выявила бесспорного победителя: Борис Годунов стал фак­тическим правителем государства. Необычность ситуации была в частности в том, что ему в этом качестве были при­даны некоторые особенные функции. На практике это озна­чало умаление соправительствующей роли Боярской думы и не могло не породить глубоких противоречий в верхних сло­ях государева двора. Другое дело, что относительно успеш­ный ход дел в 90-е годы XVI в., в первые два года XVII в. не создавал возможностей для открытого проявления этого смертельного соперничества1.

В-третьих, гибель Дмитрия в 1591 г., бездетная смерть Федора в 1598 г. означали прекращение наследственной ди­настии московских Рюриковичей. Обоснование легитимности власти нового монарха и основываемой им династии нуж­далось в свежих принципах. Уже при коронации Федора в мае 1584 г. был собран Земский собор с выборными предста­вителями с мест, прежде всего от провинциального дворян­ства. На нем, конечно, не избирали Федора - по праву на­следования и Божьего благословения он и так обладал всей необходимой легитимностью своих прав монарха.

Ес­тественно, в тогдашних текстах обосновывалось избрание Бориса прежде всего предпочтением высших сил, но также и вполне реальными мотивами: его превосходными качества­ми правителя, результатами его деятельности по управлению страной, его родством (через сестру, жену царя Федора) с ушедшей династией. Но и в процедуре избрания, и в отношениях с привычными институтами социального и политического ус­тройства существовал некий зазор, который мог поставить под сомнение законность нахождения на троне Бориса Году­нова. Правда, это могло случиться при особенном стечении обстоятельств.1

Первое из них - рождение массового пред­ставления о наличии законного претендента на царский пре­стол. Первые элементы легенды о царевиче-избавителе поя­вились еще в середине 80-х годов, когда в Москве начали ходить толки о подменах рождавшихся мертвыми детей у царицы Ирины. В начале XVII в. эта легенда получила ши­рокое хождение.

Второе и решающее условие - резкое обострение всех социальных противоречий, всех политических напряжений в стране. Что и случилось в 1601-1603 гг. Тогда Россию по­разили невиданные по масштабам неурожаи и голод. Три подряд неурожая (ими не были затронуты только южные пограничные уезды) в условиях общей нестабильности кре­стьянских хозяйств привели к обвалу экономической жизни и социального устройства. Умерших от голода считали сот­нями тысяч, цены на зерно подскочили в десятки раз, боль­шое число поместий было на грани полного разорения. В таких условиях не приходилось долго ждать социального взрыва. И он последовал со всей своей разрушительной мощью.

Глава II. Основные события Смутного времени

2.1. Начало Смуты. Правление Бориса Годунова
После смерти в 1584 году Ивана Васильевича Грозного, у него осталось два сына: Федор и малолетний Дмитрий. Исходя из принципа примогенитуры, престол занял Федор, хотя и был человеком, абсолютно не способным к управлению страной. Дмитрий же вместе с матерью находился в городе Углич. Во время правления Федора практически всеми государственными делами занимался его шурин Борис Годунов, который стремился занят русский престол после смерти бездетного Федора Ивановича. Этому обстоятельству способствовала и ранняя странная царевича Дмитрия, который погиб при довольно странных обстоятельствах, до конца не ясных и до сих пор. Забегая вперед, стоит сказать, что эта странная гибель царевича породила такой феномен в русской истории как самозванство.

Кончина царя Федора Ивановича заставила главу его правительства боярина Бориса Годунова вступить в борьбу за царскую корону. Утрата фаворитом своего высокого положения означа­ла в те времена скорее всего не только гибель его самого, но и тяжкие испытания, бесчестие для всей его многочисленной родни. В борьбе со своими соперниками - представителями вид­нейших аристократических родов Годунов, которого считали чем-то вроде парвеню, проявил незаурядное искусство интриги. В конце концов он добился того, что Земский собор, в состав которого входили Боярская Дума и верхушка духовенства («освященный собор»), признал его ца­рем1. Учитывая особое отношение народа к царской династии как богоизбранной и отмеченной благодатью, сторонники Бориса Годунова всячески подчеркивали его родство с царем Федором, распространяли слухи о том, что еще Иван IV питал к Борису осо­бое расположение. Однако еще более близким родством со старой династией гордились главные политические противники Бориса - братья Романовы (из их рода была первая жена царя Ивана IV -мать Федора). Виды на престол имели и некоторые представи­тели многочисленных княжеских родов русского (Рюриковичи) и литовского (Гедиминовичи) происхождения.

Несмотря на признание Земским собором, Борис Годунов, взойдя на престол, постоянно ощущал непрочность своего поло­жения. Он знал, что столичная аристократия, затаившись, ждет удобного момента для его низвержения. В других слоях общес­тва отношение к новому царю было неоднозначным: многие не имели веры в его богоизбранность. В этих условиях Борис вел крайне осторожную политику. Он всячески избегал войн с сосед­ними государствами, но при этом продолжал строительство новых городов-крепостей, расширение территории России на востоке.

Стремясь обеспечить благосостояние и, соответственно, политическую лояльность всех сословий России, царь Борис предпринял некоторые смелые шаги. По случаю неурожая и последовавшего за ним голода, постигших страну в 1601 г., он решил делать щедрый подарок помещичьим крестьянам: указ от 28 ноября 1601 г. восстанавливал отнятое у них в конце царствования Ивана IV право перехода от одного землевладельца к другому в Юрьев день осенний. Однако в указе предусматривалось множество исключений и оговорок, что породило неразбериху и всеобщее недовольство.1

Борис объявил и о намерении установить для помещичью крестьян определенные нормы податей и повинностей. Но этот посул не был проведен в жизнь. В итоге Борис получил совсем не то чего хотел: крестьяне были раздосадованы, помещики обеспо­коены. Столь же неудачным оказалось и другое доброе намерение царя. Освободив на время от государственных податей жителей наиболее бедных волостей, он вызвал зависть и раздражение тех кто не получил этой льготы.

Историки давно спорят о том, интересы какого сословия в первую очередь защищал Борис Годунов. Одни считают его «дворянским царем», другие – «боярским». В действительности он, прежде всего, стремился стать идеальным монархом, заботящимся о стабильности общества в целом, об интересах государства. Од­нако Годунов, многие годы до воцарения прослуживший в верхах государственного аппарата, переоценил возможности последнего. Вместе с тем он недооценил силу пассивного сопротивления арис­тократии любым сомнительным или вредным с ее точки зрения нововведениям. Для проведения в жизнь задуманных Годуновым реформ едва ли хватило бы даже всей власти и ярости Ивана Грозного. Но власть Бориса была куда слабее, а сам он по складу своего характера избегал острых ситуаций, охотно шел на уступки и компромиссы. В результате Годунов не оправдал больших надежд, которые он сам же столь опрометчиво породил в народе. И народ от него отвернулся.1

Падению Бориса много способствовали стихийные бедствия: затяжные дожди и ранние морозы в 1601-1602 гг. Употребив в пищу весь семенной хлеб, крестьяне, в 1603 г. остались без урожая. Царь Борис использовал для борьбы с голодом всю мощь государственного аппарата. Были организованы раздачи хлеба из царских запасов, установлены твердые цены, жестоко наказаны спекулянты. Однако и здесь царь боялся действовать слишком круто: хлебные махинации высшей аристократии и не­которых иерархов оставались безнаказанными. Между тем голод в стране достиг чудовищных размеров. По некоторым данным, в 1601-1603 гг. вымерло около 1/3 всего населения России. Народ быстро нашел традиционное объяснение обрушившегося на него бедствия: гнев Божий. Согласно древнему христианскому пре­дставлению, Бог наказывает народ не только за его собственные грехи, но и за грехи правителей. Сомнений не оставалось: Борис совершил какие-то страшные преступления. Молва приписала ему убийство царевича Дмитрия в Угличе, смерть царя Федора и многое другое.2

Разочарование в опрометчивом царе-реформаторе быстро перерастало в ненависть к нему. Отсюда оставался лишь один шаг до поисков «законного наследника престола». И вот в 1603 г. про­тив Годунова поднялся объявившийся в Польше «царевич Дмит­рий» - якобы чудом спасшийся от убийц сын Ивана Грозного. Подлинный царевич Дмитрий погиб в Угличе 15 мая 1591 г. в возрасте 10 лет при загадочных обстоятельствах. Идея самозван­ства была новой для российской политической традиции и явно носила «авторский» характер. Полагают, что ее создателями были лютые враги Годунова бояре Романовы, в доме которых не­которое время жил исполнитель главной роли – по одной версии бедный галицкий дворянин, а по другой – беглый монах Чудова монастыря в Москве Григорий Отрепьев.1

Толпы народа встречали «царевича» хлебом-солью на его пути от Путивля до Москвы. Народ связывал с ним надежду на восстановление законной династии и прекращение гнева Божьего. Царские воеводы терпели поражение за поражением и под конец перешли на сторону самозванца. Борис Годунов внезапно умер 13 апреля 1605 г. А в стране начинаются события, которые вполне можно квалифицировать как гражданскую войну.
2.2. Гражданская война периода Смутного времени. Самозванцы
Вступив в Москву во главе победоносного народного ополче­ния, Лжедмитрий I вскоре распустил своих воинов по домам и остался один на один с могущественной московской знатью. Чтобы за­ручиться поддержкой всех сословий, новый царь щедро жаловал всех. Он поручил составить новый общерусский свод законов и лично принимал жалобы от обиженных. Полагают, что он соби­рался восстановить свободу крестьянского «выхода». Даже холо­пы получили некоторое облегчение от нового государя. Однако Боярская дума взяла правителя под свою плотную опеку и реши­тельно гасила его реформаторский пыл. Царь не имел достаточно сил (а может быть, государственной мудрости), чтобы обуздать боярство. Не сумел он и сродниться с аристократией, вжиться в ее среду. Военной опорой царя были иностранцы-наемники, главным образом немцы и отчасти поляки. Его сильным козырем оставалась поддержка народа, по-прежнему верившего в «цареви­ча». Стремясь возвысить свою власть, Отрепьев принял титул императора. Однако 17 мая 1606 г. он был убит заговорщиками, во главе которых стоял могущественный клан князей Шуйских.2

Царем был провозглашен старший из братьев, Василий Шуй­ский. 19 мая новый царь дал крестоцеловальную запись о том, что не будет применять смертную казнь и конфискацию имущес­тва по отношению к своим врагам без согласия Боярской думы. Тем самым формула власти радикально менялась: вместо импе­ратора, «прямого наследника» Ивана Грозного, страна получила диктатуру высшей столичной аристократии. Но и это решение оказалось несостоятельным. Четырехлетнее правление Шуйского и Боярской думы принесло России лишь новые испытания. Желанная стабильность не была достигнута. Многие верили, что «царевич» вновь, как в 1591 г., чудесным образом спасся. Сто­ронники «царевича», а вместе с ними и всякого рода «разбойный элемент», поднявшийся со дна взбаламученного русского общес­тва, объединились вокруг беглого холопа Ивана Болотникова, объявившего себя воеводой «царевича Дмитрия», якобы скрыва­ющегося от врагов в надежном месте. Летом 1606 года в юго-западных уездах страны вспыхнуло сильное крестьянское восстание, которое и возглавил Иван Исаевич Болотников. Вскоре восстание переросло в народную войну. К восставшим присоединились южные и юго-западные области России, население Нижнего и Среднего Поволжья. В состав войска Болотникова входили крес­тьяне, горожане, стрельцы, казаки и дворяне, верившие Лже­дмитрию I. Армия Болотникова несколько раз одерживала побе­ды над высланными им навстречу царскими войсками Шуйского. Но 2 декабря 1606 г. при осаде Москвы восставшие были разбиты у деревни Котлы. Болотников отошел и укрепился в Калуге. На помощь к нему пришли отряды донских и украинских казаков. Не удержав Калугу, Болотников отступил и занял Тулу, где сдал­ся после четырехмесячной осады. В октябре 1607 г. был сослан в Каргополь, где его ослепили и утопили.

Несмотря на подавление восстания под руководством И.И. Болотникова, положение боярского царя Василия Шуйского было весьма шатким. Это состояние дел дало возможность Речи Посполитой еще раз испробовать Русь на прочность. В городе Стародубе в 1607 году объявился еще один самозванец, выдававший себя за царя Дмитрия Ивановича, якобы спасшегося во время восстания 17 мая 1606 г., и вошедший в историю под именем Лжедмитрия II. Этот человек с самого начала был ставленником польского короля. Основу его сил составляли мятежные шляхтичи, участво­вавшие в феодальной войне против короля и отправившиеся с самозванцем с целью грабежа и поиска добычи. Это были отряды Лисовского, а также гетманов Ружинского и Сапеги. Поддержали его и казаки атамана Ивана Заруцкого. В первоначальные планы самозванца входило соединение с Болотниковым, но разгром пос­леднего изменил их, и, отсидевшись в Путивле, Лжедмитрий II начал поход на Москву в 1608 году. Ему сопутствовала удача: удалось разгромить войска Шуйского, да и крестьяне еще не по­теряли веры в «чудом спасшегося царевича Дмитрия».1

Выступлению нового самозванца способствовало и недоволь­ство политикой царя Василия Шуйского в самой России. Группа бояр и дворян перешла на сторону Лжедмитрия II, чтобы с его помощью свергнуть правительство Шуйского.

Овладев юго-западными уездами России и разбив царские войска недалеко от города Волхова, самозванец в июне 1608 года подошел к Москве и обосновался лагерем вблизи города, в селе Тушино. Отсюда и пошло его прозвище — «тушинский вор».

В Тушине было сформировано правительство из русских фео­далов и приказных (князья Трубецкие, А.Ю. Сицкий, Филарет Романов, М.Г. Салтыков и др.). Фактически во главе Тушинского лагеря стоял гетман Ружинский, а в декабре 1608 г. власть фор­мально перешла к десяти выборным от польских наемников. В августе 1608 г. в Тушино прибыли поляки во главе с Е. Мнишеком, дочь которого Марина тайно обвенчалась с Лжедмитрием II.

Используя недовольство горожан и крестьян против правитель­ства Шуйского, Лжедмитрий летом-осенью 1608 г. установил кон­троль над значительными территориями к востоку, северу и северо-западу от Москвы. Вопреки своим обещаниям. Лжедмитрий II продолжал политику усиления крепостничества и раздавал земли и крестьян своим приверженцам, производил поборы с народа в поль­зу польских войск. Все это вызвало новый взрыв недовольства наро­да, переросший в открытую войну - теперь уже против самозванца.

Власть Тушинского лагеря распространилась на значитель­ную территорию, однако решающую роль в нем играли поляки, которые проводили политику террора, грабежа и массовых зверств. Ими же была осаждена Троице-Сергиева лавра. Однако осада, длившаяся 16 месяцев, была безуспешной.


2.3. Народные ополчения 1611 и 1612 годов
Гражданская война в России осложнилась интервенцией: с запада в 1610 г. вторглись польские королевские войска, а в северо-западных областях появились шведы. Правительство Шуйского в феврале 1609 года заключило договор со шведами о совместной борьбе с Речью Посполитой. За предоставление помощи со стороны Швеции ей передавался ряд областей на северо-западе России. Однако это было крупной политической ошибкой: Сигизмунду III этот договор дал основания для открытой интервенции, и польские войска осади­ли Смоленск. Не оправдались надежды и в военном плане — швед­ские войска под командованием Якоба Делагарди захватили Новго­род и вели себя не как союзники, а как интервенты.

Отпала необходимость в Лжедмитрии II. Сигизмунд отдал полякам приказ из Тушина передислоцироваться под Смоленск. И хотя не все откликнулись на призыв своего суверена (уж очень вольготная жизнь была в Тушино), самозванец не стал испытывать судьбу и бежал с верными приспешниками в Калугу, боясь своей выдачи Сигизмунду. С начала 1610 года московские бояре и их тушинские коллеги обратились к польскому королю с про­сьбой возвести на российский престол его сына Владислава. Но условия были для Польши неприемлемыми, так как главным требованием русской стороны было принятие Владиславом право­славия, а это не позволяло присоединить Россию к Речи Посполи­той через личную унию.

Тем временем русские войска, которыми командовал племян­ник царя Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, начали одержи­вать первые победы: была снята осада с Троице-Сергиева монас­тыря, а затем они как победители вошли 12 марта в Москву. Но через месяц талантливый полководец скончался при труднообъя­снимых обстоятельствах. Смерть племянника окончательно по­дорвала престиж царя, а 24 июня 1610 года войска Шуйского были наголову разгромлены недалеко от Можайска гетманом Ходкевичем. Воспользовавшись этим, Лжедмитрий II подошел к Москве, но уже в августе 1610 г. был вынужден вновь бежать в Калугу, где и был убит.1

17 июля 1610 года бояре и дворяне под руководством Захария Ляпунова, вождя рязанского дворянства, низложили царя Василия Шуйского и установили временное правительство из 7-ми бояр - «Семибоярщину». Опасаясь расширения вновь вспыхнувших крестьянских волнений и свободно разгуливающих по дорогам казацких отрядов, московская аристократия, несмотря на про­тесты церкви, 17 августа заключила договор о призвании короле­вича Владислава на русский престол. Королевские войска вошли в Москву, а наместником польской короны на Руси стал Александр Гонсевский, получивший право свободно распоряжаться в стране. Низложенный царь и его братья были интернированы в Польшу.

Агрессивные действия развернула и Швеция. Свержение Ва­силия Шуйского освободило ее от союзнических обязательств по договору 1609 года. Шведские войска оккупировали значитель­ную часть севера России. Страна оказалась перед прямой угрозой утраты суверенитета.

В этих условиях на борьбу с интервентами поднялся сам народ. Именно участие народа явилось главным фактором, который позволил России отстоять свою независимость в тот сложный период.

В России росло недовольство. Противниками сложившегося положения дел выступали все более широкие слои населения и социальные группы. 30 ноября 1610 года с призывом к борьбе с интервентами обратился патриарх Гермоген, который позже был взят под стро­гий арест. Город оказался фактически на военном положении.

В стране созрела идея всенародного ополчения для освобож­дения Москвы от интервентов. Этому способствовал и развал Ту­шинского лагеря, а также убийство Лжедмитрия II. Это послужи­ло сигналом к присоединению тушинских казаков и остатков верных самозванцу бояр и дворян к ополчению, которое возгла­вил воевода Прокопий Ляпунов. В феврале-марте 1611 года опол­чение, в которое входили дворяне Ляпунова и князя Трубецкого, а также казаки атамана Заруцкого, осадили Москву. Решающее сражение, в котором приняли участие москвичи и один из воевод ополчения князь Дмитрий Михайлович Пожарский, состоялось 19 марта. Однако освободить город не удалось: поляки подожгли город и этим остановили восстание москвичей. Тем не менее в руках ополченцев остались районы Белого города, и поляки, кон­тролировавшие только Кремль и Китай-город, оказались изолированными.

В провинциальных городах скоро снова началось движение за организацию нового ополчения и похода на Москву. На этот раз исходным пунктом и центром движе­ния стал Нижний Новгород во главе с его знаменитым земским старостою Кузьмою Мининым, который в сентябре 1611 г. выступил в нижегородской земской избе с горячими призывами помочь Московскому государству, не жалея никаких средств и никаких жертв. Городской совет, из представителей всех слоев населения, руководил начальными шагами - сбором средств и призывом ратных людей. Начальником земского опол­чения был приглашен «стольник и воевода» князь Дмитрий Михайлович Пожарский, способный военачальник и человек с незапятнанной репутацией; хозяйственную и финансовую часть взял на себя «выборный человек всею землею» Кузьма Минин.1

Важным делом, которое смогли осуществить Пожарский и Минин, была организация и сплочение всех патриотически на­строенных сил.

В ноябре движение, начатое Нижним, охватило уже значительный приволжский район, а в январе ополчение дви­нулось из Нижнего сначала к Костроме, а потом к Ярослав­лю, куда оно прибыло к началу апреля 1612 г., встречая по пути живейшее сочувствие и поддержку со стороны населения.

Земское ополчение оставалось в Ярославле около 4-х ме­сяцев; это время прошло в напряженной работе над восстанов­лением порядка в стране, над созданием центральных прави­тельственных учреждений, над собиранием сил и средств для самого ополчения. Вокруг ополчения объединилось больше по­ловины тогдашней России: в городах работали местные советы из представителей всех слоев населения, а из Ярославля назна­чали в города воевод. В самом Ярославле образовался земский собор, или совет всея земли, из представителей с мест и пред­ставителей от служилых людей, составлявших ополчение; этот совет и был временной верховной властью в стране.

Помня судьбу Ляпунова и его ополчения, Пожарский не спешил идти к Москве, пока не соберет достаточно сил. В кон­це июля ополчение Пожарского двинулось из Ярославля к Мо­скве. Услыхав о его движении, атаман Заруцкий, увлекши с собой несколько тысяч «воровских» казаков, ушел из-под Моск­вы в Калугу, а Трубецкой с большинством казацкого войска остался, поджидая прихода Пожарского. В августе ополчение Пожарского подошло к Москве, а через несколько дней к Мо­скве подступил польский гетман Ходкевич, шедший на помощь польскому гарнизону в Москве, но был отражен и вынужден отступить.1

В сентябре подмосковные воеводы договорились, «по челобитью и приговору всех чинов людей», чтобы им вместе «Москвы доступать и Российскому государству во всем добра хотеть безо всякой хитрости», и всякие дела делать заодно, а грамоты от единого правительства писать отныне от имени обоих воевод, Трубецкого и Пожарского.

22-го октября казаки пошли на приступ и взяли Китай-город, а через несколько дней сдались, обессиленные голодом, поляки, сидевшие в Кремле, и оба ополчения торжественно вступили в освобожденную Москву при звоне колоколов и ли­ковании народа.

Сразу же после освобождения Москвы от поляков началась подготовка к созыву Земского собора для выбора нового царя. Подобное решение отразилось в документах из разных городов. Претендентами на престол были польский королевич Владислав, сын Сигизмунда III, сын шведского короля Карл Филипп, Иван - сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II, представители знатных боярских фамилий.1 Царем «по всему мирному благосоюзному общему совету» был избран Михаил Федорович Романов (1613-1645 гг.). Это произошло 21 февраля 1613 года.

Новый царь был сыном митрополита Филарета, тонкого дипломата, который смог поладить и с Лжедмитрием I, и с Василием Шуйским, и с «тушинцами». Представителей противоборствую­щих группировок устраивала и молодость нового царя - в год избрания ему было всего 17 лет. Они надеялись склонить его на свою сторону. Немаловажным обстоятельством была и связь Ро­мановых со старой династией, через первую жену Ивана IV. Новый царь удержался на престоле только благодаря поддержке Земских соборов, которые в то время заседали почти непрерывно. Так закончился в России период Смутного времени.


следующая страница >>

Смотрите также:
Кризис российской государственности в период «Смуты» начала XVII века
396.36kb.
2 стр.
Классный час «День народного единства»
34.27kb.
1 стр.
Программа специального курса История Российской государственности Специальность 020800 История Семестр 8
79.36kb.
1 стр.
Курсовая работа Тема : Мужские неканонические имена XVII века г. Тобольска
216.92kb.
1 стр.
Русская культура конца XIX начала XX века
194.12kb.
1 стр.
Вариант в XVII веке в состав российского государства вошли земли
25kb.
1 стр.
По философии
678.59kb.
3 стр.
«1150-летию российской государственности» Общие положения
62.08kb.
1 стр.
Идея «Москва третий Рим» в русской общественной мысли конца XV начала XVII вв.: отечественная историография XX столетия
367.43kb.
1 стр.
Русская культура xvii–xviii вв. Культура XVII в
73.69kb.
1 стр.
«Российское предпринимательство второй половины XIX начала XX века»
148.36kb.
1 стр.
Воспитание царских детей как фактор формирования власти в россии XVI xvii вв
262.96kb.
1 стр.