Главная страница 1


Инвестиционный климат в России:

проблемы и перспективы
1. Введение. Нужно ли России стремиться к улучшению

инвести­ци­он­ного климата?

Причины обостренного внимания к проблематике улучшения инве­сти­ци­онного кли­­­­мата в России со стороны наших аналитиков, чиновников, биз­несменов и всех, кто хо­тя бы в малой степени интересуется будущим рос­сий­ской эко­но­мики не на обывательском уровне, а с попытками понимания про­исходящего, казалось бы, достаточно очевидны. Тем не менее, в целях анализа этой про­бле­ма­ти­ки такие при­чи­ны следует указать с дол­ж­ной опре­де­ленностью. Конечно, страна находится в труд­ном эконо­ми­че­ском по­­ло­жении, пер­­спек­ти­вы выхода из него неясны, это рез­ко конт­ра­сти­рует с тем, что советские люди привыкли еже­дневно слышать в рапортах (для вос­при­я­тия темы не так уж важно, на­сколь­ко прав­ди­вых) о трудовых по­бедах на фрон­те коммунистического строительства. Безу­сло­в­но, про­из­водственная ба­за уста­ре­ла, обязательность ее обновления – безусловна, а для это­го, да­же если от­влечься от необходимости структурной перестройки ре­аль­ного сектора, тре­бу­­ются огромные инвестиции (в сопоставлении с ны­неш­ним официальным объемом ВВП). Но все это еще не повод для акцента на необходимости улуч­шения инве­стици­он­ного климата.

Как представляется, суть дела в том, что разрешение наших эконо­миче­ских про­блем значительное большинство связывает с поддержкой или, хотя бы, участием Запада, хо­тя и по существенно различным мотивам. Одни полагают, что Запад обязан поддержать демократические пре­образования в России, коль скоро она ре­ши­ла двигаться по про­ло­женному Западом пути. На взгляд других, эти пре­об­ра­зо­вания самому Западу были нужны гораздо больше, чем России (ес­ли ей они вообще были нужны), так что теперь помощь – пря­мая обя­занность Запада, для него здесь старались. Третьи не сомневаются в том, что воз­рождение на­род­ного хо­зяй­ства России Западу чрезвычайно выгодно экономически (во вся­­ком случае, в длительной перспективе), но «там» то ли понять этого не могут, то ли какие-то обсто­я­тель­ства (случайности, недоразумения, руди­мен­ты прежних политических на­пряжений и т.п.) мешают. Называются и дру­гие мотивы.

Однако при всем разнообразии мнений сегодня большинство серьезных анали­ти­ков, высказывающихся на эту тему, уверены в двух тезисах. Первый: самостоятельно, без суще­ствен­ных кредитов и инвестиций Запада, Россия не по­строит эффективную пост­индустриальную экономику. Второй: никаких кре­дитов и инвестиций Россия не дождется, если не будет обеспечена их вы­годность для западных кре­ди­торов и инвесторов. В от­ли­чие от первого те­зи­са, который не удается ни доказать, ни опровергнуть (не исключено, что при­дется ждать, пока сама ис­тория даст ответ: сработает практика как кри­терий ис­тины), второй пред­ставляется несомненным. Отметим, что 10 лет на­зад было гораздо боль­­ше, чем сейчас, на­дежд как на собственные силы, так и на бескорыстие Запада. Осо­бой нужды доказывать первый те­зис нет: оче­видно, что возмож­ность получать на Западе кре­диты на прием­ле­мых усло­виях и привлекать в слу­чае целесообразности западные ин­ве­стиции (как прямые, так и порт­фель­ные) нам заведомо не помешает. Так что уверенность в соб­ст­вен­ных силах – отнюдь не повод пренебрегать улучшением инвести­цион­ного кли­мата. Однако необходимо сформулировать и третий тезис: не менее важны, чем внешние инвестиции, их внутренние источники и воз­вращение в страну вывезенного из нее ка­пи­тала, это придает особый ракурс проблеме улучшения инвестиционного климата.

2. Инвестиционный имидж и кредитный рейтинг

Для характеристики инвестиционного имиджа (инвестиционного кли­ма­та, инве­сти­ци­онной привлекательности) нет специальных показателей. Их заменой (при необхо­ди­мости придать рассуждениям количественную опре­деленность), как пра­вило, выступают (су­веренные) кредитные рейтинги. По­следние для стран и крупных компаний опреде­ля­ют­ся международными рейтинговыми агентствами (МРА). Абсолютно доминируют три МРА: Stand­ard&Poor’s, Fitch-IBSA, Moody’s In­vest­ors Service, основными условиями их деятельности являются компе­тент­ность, объективность (в том числе неза­ви­си­мость от по­литического давле­ния), максимально широкий охват инфор­мации.

Кредитный рейтинг характеризует способность эмитента (страны, ком­пании) вы­полнять кредитные обязательства. Используется до 25 зна­че­ний (уро­вней, ступеней) кре­дитного рейтинга, это множество по-разному разбивается на крупные классы, но чаще всего на две части: ин­ве­сти­ци­он­ные рейтинги и спекулятивные рейтинги. Инве­стици­он­ный рейтинг (то есть из 12 «верхних» значений кредитного рейтинга) озна­чает, что эми­тент обла­да­ет вы­сокой способностью выполнять финансовые обя­зательства, хо­тя и под­вер­жен воздействию внешних факторов (в раз­лич­ной мере при разных значе­ни­ях кре­дит­но­го рей­тинга, от практически полной независимости при макси­маль­ном значении до су­ще­ственной чув­ст­вительности на нижней ступени в верхнем интервале). Спе­ку­ля­тив­ный рейтинг (из «ниж­ней» группы значений) ука­зывает на недо­ста­точ­ную спо­собность (вплоть до полной неспособности – наинизшее зна­че­ние, абсолютный дефолт) эми­тента к вы­пол­не­нию финан­со­вых обязательств (в том числе и при «нор­маль­ных» внешних условиях). Та­ким образом, кре­дит­ный рейтинг хара­к­­теризует уро­вень риска кредитора или инвестора при рабо­те с данным кон­крет­ным эми­тентом.

Рейтинги, устанавливаемые назван­ны­ми МРА, как правило, очень хорошо со­­от­вет­ствуют друг другу, изменяются синхронно в одном на­пра­влении, а запаздывание ре­акции ка­кого-либо МРА на события, влияющие на кредитный рейтинг, отно­си­тель­но других МРА, если и имеет место, то обычно составляет всего несколько дней. Ис­клю­че­ния про­являются (как все­г­да в подобных вопросах) лишь при экстраординарных обсто­ятельствах1.

Важно отметить три момента. Во-первых, многие финан­со­­вые ор­­га­ни­за­ции Запада (прежде всего, пенсионные фонды и страховые ком­­­па­нии) со­гла­­с­но уставам не име­ют пра­ва вкладывать деньги в странах и в ком­па­нии, име­ющие лишь спекулятивный рей­тинг; такая запись в уставе пре­пят­ст­вует склонности менеджеров к авантюрам, чрез­мер­ному ри­ску при ра­бо­те с деньгами вкладчиков. Во-вторых, к рейтингам нет (и не может быть) аб­со­­лют­ного доверия: МРА не раз серьезно ошибались (яр­кие при­меры: не­пред­ви­денными оказались азиатский финансовый кризис 1997 года, крах En­ron Corp. в 2001 году и WorldCom в 2002 году). В-третьих, кредитный рей­тинг учитывает только те факторы, ко­торые существенны в аспекте пла­те­же­способности эмитента. Соответственно, отноше­ние к ним кредиторов и порт­фель­­ных инвесторов, с одной стороны, и прямых ин­весторов – с другой, от­нюдь неодинаково: в сравнении с первыми вторые интересуются го­раздо бо­лее широким кругом факторов и обстоятельств (никак не учитываемых при опре­­делении кре­дитного рейтинга). Поэтому граница между спекулятивным и инве­сти­ци­он­ным рей­тин­гом, конечно, может быть уподоблена некой двери, но не следует думать, что, как только она будет открыта, через нее в Россию устремится ар­мия инвесторов (осо­бенно прямых). Видимо, вполне право­мер­но ска­зать, что от низкого рейтинга зла больше, чем добра – от высокого. Рейтинг – важный (но не един­ст­вен­ный) сигнал для кредиторов и порт­фель­ных инвесторов, а в случае прямых ин­ве­стиций его роль не слишком су­ще­ст­венна. Снижение рейтинга – это, прежде все­го, сильный аргумент в пользу ощутимого, не­ред­ко резкого по­вышения процентов по новым займам, а для некоторых кре­диторов – в пользу отказа от со­труд­ничества. Для авто­ри­тетных креди­торов уровень риска – не просто важный фактор, по значимости он пере­кры­вает все прочие факторы. Иное отношение к уровню риска, как правило, у тех, кто сам не выдерживает проверки по этому критерию («грязные» день­ги).


3. Кредитный рейтинг России

Россия в настоящее время (май 2003 года) имеет спекулятивный рей­тинг, но в этом ин­тервале довольно высокий, так что до инвестиционного рей­тинга ей остается две (по некоторым шкалам – три) ступени. Такой же рейтинг Россия имела в 1996 году – в основном (то есть с учетом различий в оценках, которые дают три МРА, и того об­сто­я­тель­ства, что оценивается не только страна в целом, но и крупнейшие зареги­стри­ро­ванные в ней эми­тенты).

Дефолт 1998 года (неполный, поскольку по части кредитных обя­за­тельств страна под­твердила платежеспособность) нанес страшный удар по ин­вестиционному имиджу Рос­­сии. Пол­ностью оправиться от этого удара не удалось до сих пор. До инвестиционного уровня кредитный рейтинг России будет под­­нят, скорее всего, в 2004 году (это пред­по­ла­гается, например, в от­че­те Citygroup Inc. за 2002 год). Боль­шин­ство аналитиков на­зы­ва­ет се­редину 2004 года – по­сле выборов президента (так, представитель МРА Fitch Э.Паркер в марте 2003 года сказал, что про­ис­хо­дит «уди­­ви­тельное восстановление доверия к кредито­спо­собности России», так что страна по­лу­чит инвестиционный рейтинг не позже 2004 года). В первой половине 2003 года оптимисты ука­зывали на воз­мож­ность по­лу­че­ния ин­ве­стиционного рейтинга уже в конце этого года, после парламентских вы­бо­ров, однако боль­шинству аналитиков уже тогда этот про­г­ноз пред­ставлялся крайне ма­ло­вероятным. Тем не менее в октябре 2003 года компания Moody’s In­vest­ors Service повысила кре­дит­ный рейтинг России до инвестиционного уровня – не­смотря на события вокруг нефтяной ком­пании «Юкос», весьма насторожившие креди­то­ров и инвесторов. По-видимому, Mo­ody’s предполагала подчеркнуть этим ре­шением, что в целом благоприятная конъюнктура и неплохие показатели экономического роста в России существенно важнее, чем эти со­бытия. Видимо, остальные МРА, не поддержавшие Moody’s, придавали этим событиям бо­­лее важное значение, да и прочие обстоятельства не расценивали как благо­при­ят­ст­ву­ю­щие быстрым изменениям рейтинга.

Важнейшая причина сдержанности аналитиков по вопросу о присвоении России инвестиционного рейтинга – всем очевидна силь­нейшая зависи­мость нашей эко­но­мики от уровня мировых цен на нефть, а зави­си­мость от внешних обстоятельств – один из самых важных негативных факторов при опре­де­лении кредитного рейтинга. Но нефтяной рынок сейчас переживает фазу неустой­чи­вости, возможно – существенной пе­ре­стройки, и многие решения отложены до тех пор, по­ка не определится си­ту­­ация с ми­ро­вы­ми ценами на энергоносители, по крайней мере, пока перспективы динамики этих цен не станут просматриваться более определенно. Нефтяные компа­нии явно замедлили инвести­ро­вание, как толь­­ко усилилась неопределенность на нефтяном рынке. Что касается МРА, то в отношении России они интересуются даже не тем, ка­ки­ми бу­дут эти цены, а тем, как российская экономика к ним при­способится. Время успешной адаптации экономики к но­вой ситуации на неф­тя­ном рынке, скорее всего, и определит, как долго ждать желаемого из­мен­ения кредитного рейтинга до инвестиционного уровня. Ес­ли же сдвиги цен будут та­кими, что приспособление к ним для России отодвинется в не­­определенное бу­дущее (впрочем, это пред­ставляется маловероятным по ряду при­чи­н), то ожидания лучшего инвестиционного климата придется надолго от­ло­­жить и заняться другими делами.

Кроме того, МРА не спешат с повышением кредитного рейтинга Рос­сии из-за за­держки (если не приостановки) реформирования РАО ЕЭС и Газ­про­ма. В зависимости от обстоятельств эта причина то акцентируется, то ото­двигается на задний план. Однако мо­ж­но не сомневаться в том, что в слу­чае отсутствия других убедительных аргументов она будет использована про­тив России, если сохранится или, тем более, усилится недо­ве­рие к ней из-за фак­то­ров, которые трудно обосновать экономически или нежелательно да­же на­зы­вать по по­ли­ти­ческим соображениям (как бы МРА ни настаивали на своей по­ли­ти­че­ской не­зависимости). Имеется и ряд других факторов, которые мо­гут быть исполь­зо­ва­ны для этой цели (частично они отмечены в следующих разделах). Наученные неуда­ча­ми МРА будут проявлять осторож­ность в таком деликатном вопросе, как при­сво­е­ние Рос­сии кредитного рей­тин­га на инвестиционном уровне. «Изоляция», в которой по данной про­блеме оказалась Moody’s после упомянутого решения, – одно из подтверждений этому.

В принципе в финансовом мире о потерях и поражениях помнят го­раз­до дольше, чем о приобретениях и победах, а завоевать доверие гораздо труд­нее, чем утратить его. В 1998 году в результате дефолта западные банки по­те­ряли в России в об­щей сложности около 6,5 млрд долларов – для имиджа это гораздо суще­ст­веннее, чем их доход за пред­ше­ствующие годы за счет опе­раций с ГКО и т.п., существенно превышающий указанную ве­ли­чину. И пер­вое, что сделали западные банки после 17 августа 1998 года, – есте­ст­вен­но, по­­высили стои­мость заимствований для России.

Негативная роль низкого кредитного рейтинга для России (как и для любого дру­го­го эмитента) усиливается тем контуром положительной обрат­ной связи, в который ока­зал­ся «встро­ен­ным» этот рейтинг. Его текущее зна­че­ние не дает возможности многим фи­нан­со­вым организациям Запада вкла­ды­вать деньги в России. По­лучается, что одни не могут (из-за ограничений в уставах) работать в стране, даже если бы и хотели, но для других это – негативный при­мер (не­важно, по какой причине, но ведь не ра­бо­та­ют!). В результате кредиты до­­рожают, поток внешних инвестиций чах­нет, шансы на повышение рей­тин­га та­ют, а это вле­чет дальнейшее удо­ро­жа­ние кредитов и сокращение инве­с­ти­ций и т.д. Эта схе­ма проявляется по­сто­янно, применительно практически к любым факторам (каждый шаг вниз создает дополнительные стимулы даль­ней­шего падения или усиливает уже дей­ствующие негативные стимулы).
4. Востребованность капитала

Проблема привлечения инвестиций из внешних источников неотделима от другой проблемы – вывоза капитала из страны. Инвестиционный климат – это одновременно ха­рак­теристика привлекательности/непривлекательности страны для вложений из внешних источников и, почти в такой же степени, стремления образовавшегося в ней капитала остать­ся в стране или покинуть ее. Соответственно и кредитный рейтинг в той же мере, в какой он дает пред­ста­вление (как отмечалось, достаточно грубое) о целесообразности ин­ве­­сти­ро­вания, показывает уровень стремления к вывозу из страны обра­зовав­ше­го­ся в ней капитала.

Вывоз капитала из России в 1992–2001 годах достигал огромных объ­е­мов, лишь в 2002 году он существенно (видимо, примерно в три раза) со­кра­тил­ся, опустив­шись до величины порядка 10-12 млрд долларов (позитивная тенденция сохранялась и в первой половине 2003 года, но после возбуждения первого же уголовного дела против одного из руководителей «Юкоса», П.Лебедева, отток вновь стал капитала быстро возрастать). Уста­нав­ли­вая в 1996–97 годах относительно вы­сокий кредитный рейтинг для России (на две ступени ниже инвестиционного), МРА явно недооценивали зна­чи­мость фактора вывоза капитала. Этот опыт, безусловно, не будет забыт ими при анализе нынешней ситуации.

По фактору вывоза капитала также наблюдается поло­жи­тельная об­рат­ная связь, ана­­логичная от­меченной выше. Раз много капитала вывозится, значит, для это­го имеются ка­кие-то важ­ные причины, но эти причины (каковы бы они ни были) одно­вре­мен­но на­вер­няка со­зда­ют условия (неважно, если рас­суж­да­ю­щий таким обра­зом не может их кон­крет­но ука­зать), неблагоприятные для вво­за капитала. Это заставляет проявлять по­вы­шенную осто­рожность в ре­ше­нии вопросов об инвестировании, темп роста экономики отстает от воз­мож­ного, инвестиционная привлекательность страны снижается, отток капитала уве­личи­ва­ется и т.д. Капитал вывозится потому, что он в недостаточной сте­пе­ни востре­бован эко­но­микой России – это элементарная логика, против ко­то­рой практически невозможно найти серьезные возражения. Естественное продолжение этой констатации – вопрос о том, что надо сделать, чтобы он был востребован. Однако существует и другая логика, которую рассмотрим раньше, чем обратимся к попыткам найти ответ на сформу­ли­ро­ван­ный вопрос.

Другая логика сводится к попыткам административно запретить вывоз капитала или, более того, наладить механизм изъятия того, что пред­назна­че­но к вывозу. Эти по­пыт­ки не выдерживают экономической критики. Оче­вид­но, что их реализация привела бы к замкнутой экономике советского типа, пер­вым событием в которой было бы резкое сни­же­ние объема внутреннего производства капитала и при этом его существенное обес­це­не­ние. В качестве контраргумента приводятся ссылки на советский опыт 1930-х годов, но это неправомерно из-за радикального различия стартовых условий в ту эпоху и в наши дни. Если проявляющий тенденцию к бегству капитал просто «отнять», как предлагают ле­вые политики и теоретики, толку не будет никакого, по­скольку не найдется должного при­менения «огосударствленным» средствам. В лучшем случае их используют для до­срочного по­га­ше­ния внешних долгов (а это отнюдь не лучший способ тратить деньги).

Что­бы вернуть вывезенный капитал в российскую экономику и пред­отвратить его дальнейшее бегство, государство должно активно способ­ст­во­вать созданию факторов при­тя­жения для капитала. Куда девать деньги – биз­нес должен искать сам, что, конечно, не исключает участия государства в фор­мировании ориентационного поля, так чтобы вы­би­ра­емые бизнесом на­правления инвестирования соответствовали целям, которые ставит го­су­­дар­ство. Но речь должна идти именно о политике ориентирования, а не о при­сво­ении го­сударством права принимать инвестиционные решения (разу­ме­ется, за исключением бюджетных средств), так что если государство имеет четко сформулированный интерес, то само оно и должно по факту выяснять, удалось ли ему создать условия для при­тя­жения капитала в над­ле­жащую область. Если же не удалось, следует менять не базовые для биз­не­са правила игры, а лишь ориентационные условия, так чтобы общая доход­ность бизнеса не уменьшалась. Конечно, точное соответствие такому под­хо­ду может быть обес­печено только в хорошо отлаженной экономике, при чет­ко работающей судебной системе на базе непротиворечивого и до­ста­точно пол­ного законодательства.

Итак, востребованность капитала внутри страны – это такие воз­мож­но­сти и усло­вия развития бизнеса, при которых ему будет нужен этот капитал именно здесь. Следует различать про­блемы, общие для всего бизнеса (доходность и защита капитала вместе со всеми опре­де­­ляющими их факторами) – они рас­сматриваются в следующих разделах, и частные, ко­то­рые особенно остро сто­ят в отдельных отраслях. Сейчас отметим только один аспект, ка­­са­ю­щий­ся науко­ем­ких отраслей и инновационного бизнеса, с раз­ви­тием которых, глав­ным образом, связывается переход рос­сийской экономики в постин­дуст­ри­­альную стадию. Для них дело отнюдь не сводится только к финансовому ас­пекту – тре­бу­ют­ся, прежде все­го, специалисты и перспективные кадры, ко­то­рые достаточно быстро мо­гут вырасти в спе­ци­алистов (естественно, для это­го необходимо хорошее базовое об­ра­зо­ва­ние). Если хай-тек-бизнес не чув­­ствует уверенности в этом аспекте, если он не видит перспективы в ре­ше­нии этой проблемы, он не будет и денег искать для своего развития в таких условиях, и все налоговые и финансовые усилия государства по привлечению таких отраслей пойдут насмарку.

Таким образом, применительно к данному случаю «кадры решают все». А сегодня соответствующие требованиям этих отраслей кадры создаются там, где хорошо работает система образования, развита куль­тура, имеется благо­при­ят­ная окружающая среда, ра­зум­но орга­ни­зована армия, удовлетворительно защищена интеллектуальная соб­ст­­вен­но­с­ть. Без этого кадров не будет – утекут или вымрут те, кто успел сфор­ми­ро­ваться, а новые не сфор­ми­ру­ют­ся. Но все перечисленные условия определяются вло­жениями в человеческий ка­­пи­тал и в инфраструктуру, а значительная часть этих вложений (в России – львиная доля) осу­ще­ствляется государством. От­сю­да следует простой вывод: если государство хо­чет развивать наукоемкие тех­нологии, оно должно тра­титься не на поддержку конкретных фирм, ФПГ или отраслей, а прежде всего на финансирование вложений в человеческий капитал и ин­фраструктуру и создавать условия, при которых бизнес сам будет заин­те­ре­со­ван производить такие вложения.

Между тем в России имеет место очевидное недофинансирование соци­аль­ной сфе­ры, образования, науки, здравоохранения (о систематической раз­ра­ботке проблем финан­сирования вложений в человеческий капитал пока и речи нет). Сейчас 60 % собираемых на­логов поступают в распоряжение цент­ра, 40 % – остаются в регионах (в 1996 г. имело место противоположное со­от­ношение). Однако социальная сфера и ЖКХ – забота субъ­ек­тов феде­ра­ции и муниципальных органов, и совершенно очевидно, что они не в со­сто­янии удовлетворительно решать эту проблему при нынешней бюджетной си­стеме.
5. Негативные факторы инвестиционного климата

в России


Известно немало попыток анализировать обстоятельства, препят­ству­ю­щие инве­сти­циям в российское народное хозяйство. И попытки, и обстоя­тель­ства на­­счи­ты­ваются многими десятками. Все они за­служивают серьез­но­го вни­ма­ния, однако здесь нет воз­мож­ности хотя бы перечислять их.

Но ана­лити­че­ская задача существенно облегчается, если рассматривать не обсто­я­тель­ства, а факторы риска, обусловливающие не­­бла­гоприятный ин­ве­сти­ци­онный климат в Рос­сии (в конечном счете, каждое конкретное обстоя­тель­ст­во обус­лов­ле­но одним или не­сколькими из таких факторов). Практически все такие факторы, сколь­ко-ни­будь зна­чи­мые, группируются в семь блоков, свя­занных с: 1) политическими и общеэкономическими усло­ви­ями, 2) за­ко­но­­да­тель­ством, 3) налоговой системой, 4) административными усло­ви­ями, 5) коррупцией, 6) су­­дебной системой, 7) банковской системой. Эта груп­пировка не вполне од­нозначна, фак­торы из разных групп нередко тесно кор­релируют между со­бой, иногда обусловлены общей причиной, иной раз могут возникнуть затруднения с отне­се­нием конкретного фактора к тому или иному блоку и т.п., но практически все это не пре­пят­ствует ис­­сле­до­ва­нию и выявлению возможных мер по улуч­ше­нию инве­с­ти­ционного климата. Далее кратко рассматриваются названные семь блоков.



1) Политические и общеэкономические факторы. Они обусловлены пре­жде все­го страхом перед восстановлением в России тоталитарного ре­жи­ма или, по крайней мере, перед частичным возвратом советских порядков. По­­добные опасения принимают кон­крет­ную форму, когда дело касается та­ких угроз, как запрет на вывоз валюты, депри­ва­ти­зация (пусть даже со ссыл­ками на нарушения закона в прошлом при приватизации, по­скольку яс­­но, что в большинстве случаев ссылки имеют демагогический характер: юридически обос­но­вать непра­во­­мер­ность решений, принимавшихся в 1992–1996 годах, за редкими исключениями вряд ли ­воз­можно2), и т.п. К этому блоку относятся и страхи, индуци­ру­емые более поздними собы­ти­ями, прежде всего дефолтом 1998 года – для многих по­тен­циальных ин­ве­сто­ров он является самым ярким экономическим впе­чат­ле­ни­ем последнего де­сятилетия, так что угроза нового обвала российской валюты пред­ставляется им воз­мож­ной хотя бы по прецеденту.

Однако негативная информация экономического характера относится не только к 1990-м и предшествующим годам. Сопоставление итогов 2000–2001 годов и 2002 года по ря­ду ключевых экономических показателей ока­зы­ва­ется не в пользу последнего. В 2000–2001 годах инвестиции росли в 1,7-2 ра­за быстрее, чем ВВП, а в 2002 году – на 35-40 % медленнее. Известны оцен­ки (А.Белоусов), согласно которым за 2001–2002 годы про­изо­шло за­мед­ле­ние роста внутреннего спроса на товары (с 12 % до 6 %) и снижение тем­пов накопления основного капитала (с 17,6 % до 2 %). В 2002 году рост ВВП составил 4,1 %, инвестиций – 2,6 %, реальных доходов населения – 8,8 %, ре­альной зарплаты – 16,6 % (данные Гос­ком­стата). За январь – ноябрь 2002 года номи­наль­ная прибыль российских компаний сни­зилась на 10,7 %, в дол­ларо­вом вы­ражении – на 17,2 %, за то же время экспорт вырос на 2,5 %, импорт – на 17,5 %. Развитие, при котором ко­нечное по­тре­бление растет бы­стрее, чем про­изводство, а импорт – в семь раз быстрее, чем экспорт, не может быть устой­чивым.

Своего рода фоном, весьма суще­ст­венным для формирования не слиш­ком благо­приятного имиджа страны на основе подобной инфор­мации, явля­ет­ся непро­зрач­ность процесса принятия эконо­ми­ческих и политических ре­ше­ний в России.

Естественно, радикальный способ снять сомнения такого рода состоит в обес­пе­че­нии существенного улучшения экономической ситуации. Однако в сложившихся условиях противопоставить этим сомнениям (основанным как на ретро­спек­тив­ных, так и текущих данных) можно только си­стемно по­до­бранные кон­крет­ные аргу­менты, квалифицированно интерпретирующие ин­фор­­ма­цию о реальном положении дел в России в выгодном свете. База для та­кой работы имеется, по­сколь­ку на Западе достаточно рас­про­стра­нено мне­ние о том, что политическая си­ту­­ация в современной России до­ста­точ­но ста­бильна (устойчивое большин­ст­во в парламенте, центр в со­сто­я­нии сдер­­жи­вать противоречия с регионами в же­стких границах и пр.)3, име­ется силь­ный и ав­торитетный в стране и за ру­бе­жом пре­зи­дент. Однако факт су­ществования такого мнения почти не ис­поль­зуется, не пре­вра­щается в фак­тор, обес­печи­ва­ющий удешевление кредитов и пророст инвестиционного по­тока. Эту задачу должны решать прежде всего посольства и торговые пред­ставительства, но по­хо­же, что она перед ними даже не по­став­ле­на с должной четкостью.

Не развиты связи с компаниями, работающими на развитие и про­дви­жение (develop­ment, promotion) клиентов, такие компании весьма успешно со­­­действуют улуч­ше­нию инвестиционного имиджа страны (а также, есте­ст­венно, отрасли, предприятия).

2) За­ко­но­­дательство. Неопределенность правового поля, проти­во­ре­чи­­вость и неясность конкретных законов, неполнота, неза­вер­шенность зако­но­дательства в целом – причина многих и разнообразных обстоятельств, пре­пят­ствующих решениям об инвести­ро­ва­нии в российскую экономику. Наши «агитаторы» за кре­диты и инвестиции любят по­вторять, что российское зако­нодательство меняется только в благоприятную сторону для бизнеса, для воз­мож­ных инвесторов, так что законо­да­тель­но определенные условия их ра­боты в стра­не непрерывно улучшаются. Но фактор не­опре­де­ленности, неиз­менно вос­при­нимаемый как причина всевозможных, в том числе заранее не­известных рисков, ока­зы­вается сильнее, чем доводы об улучшении ситуации.

Кроме того, используется весьма специфический аргумент в пользу про­­медления: ес­­ли условия для инвестирования в России дейст­ви­тель­но улуч­­шаются, то следует подо­ждать, пока они станут вполне удо­вле­тво­ри­тель­ными: зачем идти на дополнительный риск, если с течением времени он уменьшается? И опять положительная обратная связь: та­­кая по­зиция объ­ек­тив­но сдерживает поток инвестиций и удорожает кредиты, а это не­га­тив­но ска­зывается на темпах развития экономики, что не способ­ст­ву­ет по­вышению кре­дит­ного рей­тинга и т.д. На самом деле законо­да­тель­но опре­де­ляемые усло­вия дея­тель­ности бизнеса фактически не улучшаются: модифика­ции име­­ю­щихся за­конов проводятся бессистемно, противоречия не только не устра­­ня­ются, но, наоборот, увеличиваются в числе. Пожалуй, заметнее всего это проявляется на примере налогообложения.

Среди многих частных проблем, законодательно не отрегулированных, но весьма важных для ин­ве­сторов, наиболее часто встречаются связанные с приватизацией или при сме­не соб­ст­вен­ни­ка. Среди них – право собствен­но­сти на технологии, ответственность за про­­из­ве­ден­ные в прошлом негативные воздействия на окружающую среду (влияние ко­то­рых может проявиться спу­с­тя многие годы). Отсутствует чет­кая система регистрации прав нового соб­ственника в случае иных по­терь, происходящих по вине пред­ше­ству­юще­го собст­венника.

В дискуссиях по проблеме улучшения инвестиционного климата в России, во все­возможных опросах, анкетных обследованиях и пр. постоянно слышны жалобы на то, что недостаточно отрегулированы права инвесторов, связанные с защитой инвестиций и вы­во­зом прибыли. При этом, как правило, опасения политических перемен маскируются под не­довольство действу­ю­щим законодательством, часто по незнанию. Недостатки за­ко­но­да­тель­ства здесь весьма невыгодно для нас дополняются пассивностью в разъяс­ни­тель­ной ра­боте. Что касается вывоза прибыли, этот вопрос всегда будет пред­ме­том разногласий го­­­сударства и иностранных инвесторов из-за противоречий в интересах: первое хочет ин­ве­стиций без вывоза прибыли, вторые – вывоза прибыли без прямых инвестиций. Кон­крет­ные регулирующие решения могут быть найдены только с учетом многочисленных конъ­юнктурных факторов, од­нако среди них присутствуют и долгосрочные гарантии госу­дарства.



3) Налоговая система. В совокупности налоговая нагрузка (с тамо­жен­ными сбо­ра­ми) в России составляет 59-60 % (на 2003 год). Несомненно, это – очень вы­сокий уровень налогов в принципе, и тем более высокий, если сравнивать со странами, имеющими спе­ку­ля­тивный уровень кредитного рейтинга, но при этом привлекающими значительные ин­ве­стиции. В результате меньше 5 % предприятий платит налоги честно и полностью, так что реально в России собирается налогов на 32–33 % ВВП. Эта величина, видимо, должна ис­поль­зо­ваться как ориентир для процесса ослабления налогового бремени, но лишь в пер­вом при­ближении (на 5–7 лет), так как совсем не обязательно она по­ка­зы­вает опти­маль­ный уро­вень налогов. Этот процесс можно организовать так, чтобы уменьшение налогов не со­про­во­ждалось сокращением соответ­ст­ву­ю­щих бюджетных доходов. Отметим три ас­пек­та это­го единого процесса, от­ражаемых разнонаправленными количе­ст­венными пока­зателями: 1) честные предприниматели будут платить меньше, так что из расчета по преж­ней на­логовой базе бюджетные поступления сократят­ся; 2) реальная налоговая база рас­ширится, поскольку все больше предпри­ни­ма­телей будет «выходить из тени», так что данный ас­пект «работает» на прирост платежей в бюджет; 3) «выход из тени» повлечет рост ВВП – не фактического, а регистри­ру­е­мо­го, и, соответственно, снижение процента сбора налогов от величины ВВП. В принципе планирование этого процесса должно было бы опираться на оценки эластичности объема платежей от уровня налогов (а еще лучше – от значений ставок по конкретным налогам), но достаточно надежных оценок такого рода, по-видимому, нет: теневая экономика очень плохо поддается количественному анализу.

Налоговая реформа – неизменно острая тема для дискуссий. Особые надежды пред­при­ниматели стали связывать с ней в 1999 году, после дефолта, когда необходимость ра­ди­кальных преобразований этой сферы стала совершенно очевидной. Однако 4 года прак­тически бесплодных ожиданий, в течение которых не происходило ничего осязаемого, толь­ко бессмысленное усложнение системы, породили разочарование. Сегодня веро­ят­ность «выхода из тени» меньше, чем в 1999 году. К «тени» приспособились, власть же де­монстрирует полную беспомощность (или нежелание?) в создании условий, благопри­ят­ст­ву­ющих «выходу из тени». Речь не о том вовсе, чтобы государство подавляло бизнес, принуждало его к прозрачности, как пред­ста­вляют себе налоговую реформу и сопут­ст­ву­ю­щие ей меры многие левые (да и не только левые). Дело в том, чтобы пойти навстречу здо­ровым силам в биз­несе.

Стимулирование инвестиций через налоговую систему может осу­ще­ст­вляться в различных формах. Среди них – налоговый кредит, преду­смат­ри­ва­ю­щий рассрочку упла­ты налога на прибыль при инвестировании средства в раз­витие производства. Другая фор­ма – прогрессивный на­лог на прибыль вме­сте с освобождением от налога (или его серьезным снижением) с той части при­были, которая идет на инве­сти­ции (здесь возможны варианты, например, снятие «про­грес­сив­­но­сти» с этой части прибыли вместе с пони­же­ни­ем ставки относительно ее на­чаль­ного уро­вня для «проедаемой» части прибыли). В США (а также других странах) ши­роко прак­ти­ковалась и используется до сих пор сверх­уско­рен­ная амор­ти­за­ция (суперамортизация) не только оборудования, но также зданий и со­ору­же­­ний – целесообразность введения этой формы активно обсуждается в последнее время (она может со­че­таться с другими формами).

С нерешенностью ряда налоговых проблем связана крайнее отставание малого биз­неса в России (доля малых предприятий в ВВП России – 10-11 %, в развитых странах – 50-60 %). Предел годового дохода для малого пред­приятия – 15 млн руб., преодолевать этот барьер невыгодно, так как теряются все льготы, поэтому при достижении указанного пре­де­ла пропадает стимул к развитию. В результате, едва развившись, малые высо­ко­тех­но­логичные пред­при­ятия идут «в тень», в «серый» бизнес, но туда не идет венчурный капи­тал, и получается тупиковая ситуация. Предел следовало бы поднять, но эту меру пока не уда­валось согласовать с Минфином.



4) Административные условия. По общему признанию, система госу­дар­ствен­но­го управления в России работает неудовлетворительно. «Изве­с­тия» сообщали, что Г.Греф на заседании Правительства в июне 2002 года при­вел данные меж­дународных ис­сле­до­ваний эффективности работы госу­дар­ственных органов в 158 странах: Правительство РФ заняло 107 место; по качеству государственного регулирования Россия оказалась 158-й из 160 уча­ст­ни­ков рейтинга. Дело не только в том, что для решения практически любого во­проса требуется рекордное количество согласований и разрешений, причем, да­же если (в ги­по­тетическом случае) полностью отсутствует коррупционное дав­ление на заявителя, рас­смот­рение вопроса требует такого времени, что со­об­щения о прецедентах начисто отби­вают у многих охоту к прямым ин­вести­ци­ям в Россию. Стандартная ситуация – распри между ведомствами, это все­г­да производит крайне негативное впечатление на «вне­шних» наблюдателей. Обычная причина распрей – противоречия между ведомст­вен­ными инте­ре­са­ми, обостряемые нечеткостью и неполнотой законодательства. Давление чи­но­вничества по политическим мотивам – весьма распространенное явление, что же ка­сается корруп­ции, то, возможно, она является самым сильным нега­тивным фактором для большинства потенциальных внутренних инвесторов.

5) Коррупция и теневая экономика. Процветание взяточничества, дав­ле­ние кри­ми­нала и отсутствие возможностей легально ему противо­сто­ять со­з­дают в России среду, при которой официальные данные об условиях эко­но­мической деятельности радикально от­личаются от реальных. Поборы чи­нов­ников, рэкетиров, содержание «крыш» и пр. со­ста­вляют суммы, во мно­гих случаях того же порядка, что и официальные налоги. «Теневики» по те­невым каналам нередко платят больше, чем пришлось бы платить офи­ци­ально, но, во-первых, от давления коррупции вовсе не освобождает са­мая строгая налоговая дис­цип­лина в компании, и подчас именно это (а не уровень официальных налогов) заставляет пред­принимателя оставаться «в тени», во-вторых, «выход из тени» может повлечь самые серь­езные силовые действия со стороны тех, кто не собирается ее покидать. Крими­наль­ная среда вокруг бизнеса за­ставляет многие фирмы содержать такую охрану и службу без­опа­сности, что затраты на них превосходят все мыслимые в циви­ли­зо­ван­ном бизнесе пре­де­лы. Однако следует отметить, что значимость коррупции и теневой эко­­но­мики весь­ма раз­лична для, во-первых, отечественных мелких и средних предпри­ни­ма­те­лей, во-вто­рых, крупного отечественного бизнеса и, в-третьих, для иностранных ин­ве­сто­ров. Для первых зна­чение этого фактора во многих случаях – критическое, опре­де­ля­е­мые им допол­ни­тель­ные издержки ока­зы­ва­ются непосильными. Для крупного бизнеса кор­рупция играет принципиально другую роль, а именно, она позволяет ему получать воз­можности недо­бро­­со­ве­стной конкуренции (в том числе и с иностранным бизнесом), со­вер­шать не­за­кон­ные сделки и пр., то есть затраты на взятки вполне окупа­ют­ся, что же ка­сается криминала, то круп­ный бизнес вполне успешно ему противостоит. Как кор­рум­пи­рованным чи­нов­никам, так и крими­нальным авторитетам иностранные инве­сто­ры обычно внушают некий страх, с ними предпочитают не связываться, тем более что и среди оте­чественных пред­при­ни­мателей дойных коров вполне достаточно. Однако «фон», со­зда­ва­е­мый не­пре­рывными разговорами о коррупции и криминальной стороне занятий биз­­не­сом в России, крайне неблагоприятно сказывается на инвестиционном ими­дже стра­ны.

6) Судебная система. По общему признанию, судебная система в Рос­сии работает неудовлетворительно. Суд может хотя бы частично сгла­дить не­­гативные эффекты от не­со­вершенства законодательства, плохой работы ор­ганов исполнительной власти, раз­гула кри­­миналитета. Однако некомпетентность и продажность суда не толь­ко не ослаб­ляют, но усиливают эти эффекты. Судебная реформа многие годы остается те­мой для дискуссий, однако действенных мер по улучшению ситуации не принимается. Это способствует рос­ту коррупции в судах, усиливает у предпринимателей (и граждан) ощущение без­за­щит­но­сти, бесполезности обращений в суд. По­жа­луй, среди всех фак­то­ров, обусловливающих не­­­бла­гоприятный ин­ве­сти­ци­он­ный климат в России, дефекты су­деб­ной системы надо оценить как самый дол­говременный. В частности, без реализации ра­ди­кальной судебной рефор­мы невозможно победить коррупцию и теневые структуры, обес­печить нор­маль­ные условия работы для бизнеса со стороны исполнительной власти, да и совершенствование законодательства в немалой степени теряет смысл, если судебная система не в состоянии удовлетворительно разрешать споры отно­си­тельно применения законов.

7) Банковская система. Через банковскую систему в России проходит примерно 4 % общих по­токов инвестиционного капитала, в Центральной и Во­с­точной Европе – уже 30 %. Можно без преувеличения сказать, что в Рос­сии роль банковской системы в ин­ве­сти­ционном процессе пренебрежимо ма­ла. Этот фактор особенно значим для мелкого и среднего бизнеса, пред­ста­ви­те­ли которого очень часто не имеют никаких других способов фи­нансировать инвестиции, кроме банковского кредита. Такое положение не изменится без осуществления банковской реформы, которая, подобно судебной и военной реформам, несмотря на многолетние дискуссии все еще не обрела достаточно четких, убедительных, принимаемых гражданским обществом очертаний.
6. Заключение.

Проблема улучшения инвестиционного климата в России имеет ярко выраженный системный характер, трудно назвать область или аспект нашей политической, эконо­ми­че­ской, социальной жизни, который не имел бы су­ще­ст­венного отношения к этой проблеме. Но системная проблема требует для сво­его эффективного решения системной разработки соответствующей про­грам­мы, различные элементы которой должны быть четко скоорди­ни­рованы, а выполнение – строго контролироваться. Конечно, нередко полагаются на ес­те­­ственный ход событий (под которым обычно понимают действие стихий­ных рыночных сил) в надежде, что постепенно все само собой образуется. Такая «стратегия» вряд ли до­пустима для России, потери которой в эконо­ми­ческой сфере стали фактором социальной неустойчивости и при дальнейшем нарастании могут привести к развалу государства.

Конкретные проблемные узлы, направления, в которых необходимы изменения, фак­торы, действие которых должно быть ослаблено, – в целях обеспечения в России бла­гоприятного инвестиционного климата – указаны выше. Естественно, этот анализ не яв­ля­ется исчерпывающим, тем более, не завершается программой действий. Вот основные вы­воды из него, а также дополнительные замечания.

1. Улучшение инвестиционного климата и обеспечение шагов к эко­но­ми­ческому про­цветанию – практически единая проблема, одно невозможно без другого. Внешние инвестиции направляются только в такую экономику, ко­торая обнаруживает устойчивую тенденцию к развитию, поэтому наивно ожи­­дать притока внешних инвестиций как пред­ва­рительного условия эконо­ми­ческого роста. Соответственно, и получение инвести­ци­он­но­го рейтинга не мо­жет рассмат­риваться как первоприоритетная цель, поскольку ее до­сти­жение совсем не обязательно повлечет за собой серьезные позитивные сдвиги в эко­номике.

2. Задача «поворота» образующегося в стране капитала от вывоза к ин­ве­стициям внутри страны должна рассматриваться как первоочередная, по­скольку условия ее реше­ния проще, чем любых иных аспектов проблемы улуч­шения инвестиционного климата. Сле­дующий этап – возврат в страну преобладающей части вы­ве­зен­ного из нее капитала. Толь­ко после того как возвратный поток будет су­ще­ственным и стабильным, можно наде­ять­ся на приход в страну значимых пря­мых инвестиций из-за рубежа на приемлемых условиях.

3. Ключевое значение для переориентации российского капитала на инвести­ро­ва­ние в России имеет совместная работа государственной власти и бизнеса над этой про­б­ле­мой. Фактически речь идет о согласовании интересов государства как представителя всего населения и интересов бизнеса. Эти интересы не противоположны, как представляется многим, даже в краткосрочном аспекте, в долгосрочном же они в настоящее время достаточно близки и потому согласуемы. Важное тому свидетельство – резкое сокращение бегства капитала из России в 2002 году. Крупный бизнес стал систематически зани­маться стратегическим планированием, а это неизбежно заставляет смотреть на госу­дар­ство как на партнера, а не как на «фон», «создателя препятствий», «неизбежное зло» и пр.

4. Совместная работа государственной власти и бизнеса должна обрести четкий регу­ляр­ный характер. Своим предметом она должна иметь прежде всего налоговую, бан­ков­скую и судебную реформы, вложения в инфраструктуру и в человеческий капитал, а также и все остальные вопросы, существенные для про­блемы инвестиционного климата в России.

5. Крупный бизнес, безусловно, осознает не­об­ходимость такой совместной работы. Проявленная в начале 2003 года инициатива «оли­гархов» по принятию обязательства «жить без коррупции» – проявление такого понимания (хотя и несколько неуклюжее). Хо­тя по качеству упра­вле­ния российскому бизнесу (даже крупному) еще довольно далеко до лучших западных компаний, он должен быть ближе, чем российская государственная власть, к пониманию обсуждаемой проблематики, хотя бы потому, что сосре­до­точил в сво­ем менеджменте гораздо более квалифицированные и умелые кад­ры, чем сейчас име­ются в органах исполнительной и представительной власти.



6. Инициатива по совместной деятельности бизнеса и государственной власти по решению проблем улучшения инвестиционного климата в России, по-видимому, должна исходить от бизнеса. РСПП формально мог бы вы­сту­пить с этой инициативой, предложив свое понимание проблемы, постановку цели работы и схему ее организации.


1 Такое исключение, в частности, произошло в октябре 2003 г., когда одно из трех ведущих МРА, а именно, Moody’s In­vest­ors Service, повысило кредитный рейтинг России на две позиции (т.е. подняло его до инве­сти­ци­онного), однако другие МРА не приняли аналогичных решений (см. об этом ниже)..

2 Как и во многих других ситуациях, которые приходится рассматривать в связи с проблемой инвестицион­ного климата, попытки оправдать или хотя бы объяснить те или иные конкретные негативные обстоя­тель­ства фактически оказы­ва­ют­ся «переводом стрелки» на не менее серьезные возражения. Так, заявления о том, что на первых этапах приватизации нарушения соответствующего законодательства имели массовый ха­рак­тер, лишь подчеркивают не только слабость законодательства, но и неспособность исполнительной власти обеспечивать, а прокуратуры – контролировать его исполнение, и, соответственно, судебной системы – вер­шить правосудие в случае нарушения законов.

3 В последние месяцы 2003 года усилились сомнения западных аналитиков (и ряда общественных полити­ков) в том, что политическая стабильность в том варианте, который осуществляется в России, является пол­ностью положительным фактором. Основанием для своих сомнений эти аналитики называют ослаб­ле­ние оп­позиции (а ее различимый голос, слышимый властью, - необходимое условие политического уст­рой­ства, от­ве­чающего парадигме западной демократии), которое происходит, естественно, на фоне укрепления, рас­ши­рения и консолидации пропрезидентских партий, имеющих неясные стратегические установки и эко­но­ми­ческих программ, размытую и неопределенную идеологию.



Смотрите также:
Инвестиционный климат в России: проблемы и перспективы
269.58kb.
1 стр.
Курсовая работа по предмету: Экономическая теория На тему: "Государственная экономическая политика России: проблемы, тенденции, перспективы Таможенной политики"
429.81kb.
3 стр.
2. «О ходе выполнения работ по вводу жилья в 2004 году»
27.57kb.
1 стр.
А. М. Коновалов  проблемы и перспективы транспортно-коммуникационного обеспечения развития северных и арктических территорий россии тезисы
448.56kb.
1 стр.
Инвестиционный климат Казахстана
248.73kb.
1 стр.
Инвестиционный климат в кыргызской республике
185.67kb.
1 стр.
Морское рыболовство в россии: экологические проблемы и перспективы
99.85kb.
1 стр.
Оцифровка культурного и научного наследия России. Состояние дел, проблемы, перспективы
295.02kb.
1 стр.
Сервис безопасности в россии: опыт, проблемы, перспективы
15.57kb.
1 стр.
Семинар «Проблемы демографии и миграции в России, Китае и Индии: перспективы обмена опытом и лучшими практиками»
225.53kb.
1 стр.
Проект резолюции краевого налогового форума «Проблемы и перспективы налогового администрирования»
12.74kb.
1 стр.
Андрианов В. Д., профессор мгу, д э. н., Инфляционные проблемы современной России
317.72kb.
1 стр.