Главная страница 1


Идейно-философские основы

и творческие принципы русского символизма

(на примере творчества В. Брюсова)
Символизм — первое и самое крупное из модерни­стских течений, возникшее в России. Начало теорети­ческому самоопределению русского символизма было положено Д. С. Мережковским, который в 1892 году выступил с лекцией «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы».

Символ — центральная эстетическая категория но­вого течения. Символ – это не просто иносказание, как рассуждают многие. Сами символисты считали, что символ принципиально противостоит тропам, потому что ли­шен главного их качества — «переносности смысла». Символ, по их мнению, многозначен: он содержит в себе перспективу безграничного развертывания смыс­лов. И. Анненский говорил, что любое символическое произведение можно по­нять двумя или более способами или, недопоняв, лишь почувствовать ее и потом доделывать мысленно самому. Вяч. Иванов утверждал, что «символ только тогда истинный символ, когда он неисчерпаем в своем значении..

Лидером русского символизма по праву считался Валерий Брюсов. У Брюсова можно встретить немало стихов, где поэтизируется одиночество, отъединенность человека в людском море, духовная опустошенность. Но даже в первые годы творческого пути у него нередки стихи о «молодой суете городов», ему свойственна четкая картинность, фламандская живописность в передаче жизненных впечатлений и исторических образов. Этот контраст, соединение, казалось бы, несоединимых черт представляет собой одну из особенностей брюсовской поэзии и его творческого пути. Быть может, никто из русских поэтов столь быстро и остро не почувствовал бесперспективность символизма, ограниченность его литературной программы; но именно Брюсова критика нарекла классиком символизма.

Стихи всех сборников Брюсова, ошеломляли своей необычностью, дразнили воображение непривычными образами и даже пугали читателя. То его убеждали, что любовь - это «палящий полдень Явы», то приглашали мечтать «о лесах криптомерий» или разделить утверждения автора о ненависти к родине и любви к некоему «идеалу человека». Но за этими внешними эффектами и эпатажем, за присутствовавшим в определенной мере стремлением вызвать литературный скандал, вырисовывалось нечто серьезное и глубокое.

Конечно, за строками о журчащей Годавери не было никакой реальной Индии. Это была чистая условность. Пряная экзотичность подобных образов служила прежде всего резким противопоставлением господствовавшим канонам слащавости, поэтической сглаженности и красивости. Известно объяснение популярных строк, вызвавших в то время немало иронических комментариев: Тень несозданных созданий / Колыхается во сне, / Словно лопасти латаней / На эмалевой стене». По этому объяснению: латуни - комнатные пальмы, чьи резные листья отражались по вечерам на кафельном зеркале печки в комнате Брюсова. То же самое и о месяце, который в этом стихотворении оказывается по соседству с луной. Здесь, по словам жены Брюсова, подразумевался большой фонарь, горевший напротив его комнаты. Вполне возможно, что толчками к созданию этих образов послужили именно эти житейские впечатления. Но важно здесь другое – стремление Брюсова придать вещественность этим преходящим впечатлениям, четко их зафиксировать, сообщить зыбким и неясным чувствами ощущениям особую рельефность. То же можно сказать и о любовных стихах сборников поэта, наполненных ошарашивающими сравнениями и уподоблениями. Их яркие и странные картины служили тому, чтобы раскрыть силу человеческого чувства, богатство страстей и желаний человека. Брюсов писал «Моя любовь – палящий полдень Явы» вовсе не потому, что испытывал какую-то особую, ни на что не похожую испепеляющую страсть. Он стремился подчеркнуть этим право человека на такую любовь, на такое чувство. В «завете», обращенном к «юному поэту»: «Никому не сочувствуй, сам же себя полюби беспредельно», читается не только последовательная эгоцентричность, не только противопоставление себя миру, но и требование внимания к человеческому духу, к внутренней жизни, интересам и желаниям человека.

Таким образом, за внешним стремлением эпатировать публику, поразить ее экзотичностью образов скрывается неприятие мира унылого бытия, мещанского благополучия. Поэту мог видится в этом протест против условий жизни, гнетущих человека, душащих и уродующих его, против всевластных норм мещанского комфорта и жизненного благополучия.





Смотрите также:
Идейно-философские основы и творческие принципы русского символизма
28.8kb.
1 стр.
Брюсов. Жизнь и творчество вождя символизма
249.34kb.
1 стр.
Проблема взаимосвязи философии и искусства в идейном наследии русского символизма
288.96kb.
1 стр.
Личность и текст в культуре русского символизма 24. 00. 01 Теория и история культуры
952.94kb.
5 стр.
Дисциплины Философские проблемы науки и техники
271.95kb.
1 стр.
По-настоящему привлекало русского читателя то, что в чеховских героях он узнавал тип русского интеллигента, русского идеалиста, причудливое и трогательное существо, малоизвестное за границей
27.5kb.
1 стр.
Михаил Иванович Глинка
51.64kb.
1 стр.
Архитектурно-планировочные принципы формирования зданий и сооружений нефтегазовых кластеров (на примере Оренбургского газохимического комплекса) 05. 23. 21 Архитектура зданий и сооружений. Творческие концепции архитектурной деятельности
316.69kb.
1 стр.
Лекции практ., лабор занятия, семинары 1 Основы здравоохранения 6 4 2
255.13kb.
1 стр.
Рабочая программа По дисциплине «Сетевые технологии» По специальности
210.28kb.
1 стр.
Влияние русского народного творчества
262.47kb.
1 стр.
Из книги "Религиозно-Философские Основы Истории"
4549.95kb.
26 стр.