Главная страница 1страница 2 ... страница 16страница 17


Правительство Белгородской области

Управление образования и науки Белгородской области


БЕЛГОРОДЧИНА: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ
Материалы

региональной научно-практической конференции

Белгород

ООО «Студия-Дизайн»

2006
ББК 26.89 (2Рос-4Бел)

Б-43
Белгородчина: прошлое, настоящее и будущее. Материалы региональной научно-практической конференции «Белгородчина: прошлое, настоящее и будущее». Издательство: «Студия-Дизайн», Белгород, 2006, 159 с.

Ответственный редактор: И.Ф. Заманова – кандидат филологических наук, доцент.

Сборник «Белгородчина: прошлое, настоящее и будущее» составлен по итогам региональных грантов, поддержанных Российским гуманитарным научным фондом и правительством Белгородской области в 2002-2006 годах.



ББК 26.89 (2Рос-4Бел)

Статьи печатаются в авторской редакции



© коллектив авторов, 2006


Дудка А.И., Белгородский государственный университет,

Ченцова В.Ф., методист Государственного образовательного учреждения дополнительного образования детей «Центр детского и юношеского туризма» (Грант РГНФ № 04-01-55201г/ц)
Этническая история и этническая культура Белгородчины: проблемы изучения и популяризации
В 2004 по программе гранта РГНФ 04-01-55201-г/Ц работал научно-практический семинар «Этническая история и этническая культура Белгородчины: проблемы изучения и популяризации».

Программа изучения истории и культуры Белгородского края, ранее разработанная для школьников разных возрастных групп, позволила привлечь внимание школьных учителей и педагогов дополнительного образования к проблемам изучения региональной этнической истории и культуры. Проект оказался весьма своевременным и востребованным, поскольку к этому времени в школах и учреждениях дополнительного образования области имелся определенный опыт организации этнографической работы, проводились районные и областные краеведческие конференции и олимпиады, школьники участвовали в республиканских конкурсах научных работ.

Задачей семинара стало обучение многочисленных педагогов-энтузиастов научно и методически грамотному изучению национального культурного наследия в рамках туристско-краеведческого движения учащихся Российской Федерации «Отечество». Решение задачи обучения взяли на себя сотрудники Государственного образовательного учреждения дополнительного образования детей «Центр детского и юношеского туризма» и преподаватели Белгородского университета, имевшие определенный опыт организации работы в этой области.

Подготовительный этап осуществления проекта начался с ознакомления с состоянием этнографической работы в области: изучения документов, регламентирующих деятельность общеобразовательной школы и учреждений дополнительного образования в данном направлении, уровня подготовленности педагогов к руководству этнографической работой на местах, а также имеющегося опыта, что и было положено в основу программы постоянно действующего семинара.

Тогда же были определены главные направления работы: изучение этноистории и этнокультуры Белгородчины; а также основных тенденций развития межэтнических отношений в крае на современном этапе.

В число участников семинара были включены, в первую очередь, школьные учителя, а также педагоги учреждений дополнительного образования, имевшие отношение к организации этнографической работы в районах. Участие сотрудников областного Центра детского и юношеского туризма, выступавших организаторами и координаторами деятельности данного направления в области позволило предусмотреть возможность использования опыта и знаний слушателей в процессе проведения занятий. Однако достаточно многочисленную группу составляли педагоги, не имевшие специальных знаний для деятельности такого рода.

Данные обстоятельства требовали учета при подготовке информационной и методической частей занятий, поскольку их цель усложнялась: для одних слушателей она состояла в углублении и расширении знаний, другие надеялись получить представление об основах организации исследовательской деятельности.

Для проведения занятий были избраны два их варианта: выездной и стационарный. При разработке маршрутов выездных заседаний учитывался ряд обстоятельств: состояние этнографической работы в районе, кадровое обеспечение, активность и результаты участия школьников в различных конкурсах, конференциях и олимпиадах, имевших этнографическую составляющую.

О подготовке проекта постоянно действующего научно-практического семинара были проинформированы руководители районных управлений образования, которым было предложено рассмотреть вопрос о возможности проведения выездных занятий для организаторов этнографической работы района в удобное для них время. Однако нередко инициатива исходила от разработчиков проекта: избирались наиболее проблемные (в разных отношениях) территории или те, что после семинара могли улучшить результаты. Были осуществлены выезды (в хронологическом порядке) в Красногвардейский, Борисовский, Прохоровский, Шебекинский, Ракитянский, Новооскольский районы, в поселок Строитель, где участниками семинара становились не только педагоги районных центров, но и учителя из сельских школ: 180 организаторов этнографической работы присутствовали на выездных занятиях. Кроме того, проводились семинары в дни работы краеведческих олимпиады и конференции, что позволило участникам семинары обменяться мнениями и проанализировать полученные результаты. В 2004 г. в Белгородской области - одной из немногих областей страны - в рамках движения «Отечество» на краеведческих олимпиадах и конференциях работала секция «Этнография», что подтверждало своевременность и полезность повышения квалификации педагогов, руководивших работами школьников.

В процессе подготовки к семинарам в каждом из них выделялась теоретическая и практическая части.

В соответствии с проблематикой семинара была составлена его программа. Первый семинар был посвящен изучению динамики этноисторического развития Белгородчины от древности до наших дней - «Этапы этноистории края, их отражение в памятниках прошлого и организация их изучения», заложивший основу для осознанного отношения к поиску и изучению источников, проливающих свет на историческое прошлое народов, проживавших на территории края.

Семинары «Проблемы формирования этнического самосознания, религиозных и прочих представлений белгородцев» и «Традиционная духовная культура Белгородского края: фольклор, верования, традиции и обряды» решали задачу формирования представлений об основных элементах традиционной духовной культуры края, сохранившейся до наших дней и ставшей одной из важнейших составных частей белгородского хозяйственно-культурного комплекса.

На семинаре «Традиционная материальная культура Белгородчины: занятия, быт, народное художественное творчество и современная историческая действительность» были конкретизированы представления участников семинара о важности материальной культуры, необходимости ее изучения и сохранения.

Как известно, специфику протеканию региональным национально-культурным процессам придало взаимовлияние различных этнических групп, происходившее на всем протяжении истории. Оно повлияло на динамику и содержание этнических процессов. Данный круг вопросов был рассмотрен на семинаре «Исследование формирования и проявления этнических особенностей отдельных районов в сфере материальной и духовной культуры».

Задачей семинара-конференции «Закономерности становления и основные тенденции развития этноистории и этнокультуры Белгородчины: история, опыт, перспективы», проведенной в период работы областной краеведческой конференции школьников, стало подведение итогов работы в семинаре и анализ первых результатов обучения.

Работы, представленные на конкурс школьниками районов, педагоги которых принимали участие в семинаре, отличались выбором тем исследования: «Мастера - золотые руки» (Маслов А., Шебекинский район); «Школьный этнографический музей «Русская изба» (Образцова Ю., Новооскольский район); «И льется песня над Донцом…» (Беседина Л., Прохоровский район; «Свадебный обряд сельского населения Белгородского района» (Дубянская Л., Белгородский район); «Ильковские древности» (Качан О., Краснояружский район) изменились качественно: они имели хорошую источниковую базу, носили исследовательский характер. Обращало на себя внимание то, что школьники стали гораздо бережнее и уважительнее относиться к использовавшимся в конкурсных работах историческим документам, многие из которых были семейными реликвиям. Выступления школьников свидетельствовали об их живом интересе к разрабатываемым проблемам и активном личном участии в поиске и изучении этнографических материалов, что можно рассматривать как подтверждение грамотного руководства работой школьников со стороны школьных учителей и педагогов учреждений дополнительного образования.

Знания, полученные в процессе обучения, нашли практическое применение непосредственно в деятельности организаторов этнографической работы в сельских и городских школах. Это помогло в обеспечении руководства поиском, систематизацией и изучением этнографического материала школьниками, в применении различных форм и методов сбора и обработки этнографического материала.

Не менее важным результатом стало привлечение к поисковой работе на местах школьников, с которыми работали школьные учителя, педагоги учреждений дополнительного образования, а также преподаватели исторического факультета БелГУ.

Учащихся стали приглашать к участию в научных конференциях, проводившихся на базе университета, например, в День науки. Более тесными стали отношения педагогов, работающих со школьниками, и преподавателей вузов: последние консультировали школьников и педагогов по различным вопросам осуществления исследований и подготовки творческих работ, что было практическим результатом контактов и свидетельствовало о развитии сотрудничества педагогов средней и высшей школы.

Проведение семинаров вызвало известную корректировку первоначальной тематики занятий и методики их проведения с учетом уровня профессиональной грамотности участников семинара. Возникавшие трудности в значительной мере объяснялись тем, что к этой работе в районах иногда привлекались педагоги, не имевшие необходимой подготовки и знаний, однако их заинтересованность и готовность освоить и применить на практике новые знания, формы и методы работы позволила справиться со сложностями. При подведении итогов работы семинара его участники отмечали его большую практическую пользу, которую они видели в расширении их теоретических и методических знаний.

Указывая на необходимость привлечения к участию в семинарах большего числа организаторов этнографической работы и учителей сельских школ, что возможно осуществить во время проведения выездных семинаров, они одновременно предлагали расширить их практическую часть, например, провести семинары в районах, имеющих хороший опыт организации этнографической работы.

Одним из интересных предложений стало предложение использовать шире возможности Интернет-сети, объединившей учебные заведения Белгородской области для пропаганды лучшего опыта этнографической работы, обучения ее организаторов, а также для обеспечения их документами и методическими материалами.

Со своей стороны, организаторы семинара отмечали важность активизации этнографической работы и подведения под нее научной базы. Можно констатировать, что контакты со школами были взаимовыгодными, поскольку позволили успешнее проводить профориентационную работу, находить талантливых школьников и растить из них будущих студентов.

Практика проведения семинаров подтвердила необходимость в продолжении подобной работы, расширении числа ее участников, углублении проблематики занятий, обогащении их методики. Постоянно действующий научно-методический семинар позволил систематизировать и объединить усилия преподавателей университета, школьных учителей, педагогов дополнительного образования, с одной стороны, и учреждений, целенаправленно занимающихся организацией работы в данном направлении, с другой. Проведение районных и областных краеведческих конференций, показало расширение числа их участников - в конференциях стали участвовать практически все районы области, в том числе и те, педагоги которых впервые прошли обучение на семинаре, а также возросший уровень работ этнографической тематики.



Папков А.И., кандидат исторических наук, доцент кафедры социологии БГТУ им. В.Г. Шухова

(Грант РГНФ № 03-01-0062а/ц)
Источниковая база изучения российско-украинского порубежья конца XVI - первой половины XVII века

Украинский народ имел собственную государственность, хотя как этническая общность он вполне оформился уже в XIV—XV вв1. В рассматриваемое время украинцы компактно проживали в составе Речи Посполитой. До 80-х годов XVI в. устойчивых контактов между представителями двух народов не было. Они начались во время колонизации Россией и Речью Посполитой территории Днепро-Донской лесостепи (т.е. земель, входящих ныне в состав Курской, Воронежской, Белгородской областей РФ и частично - в Харьковскую, Полтавскую и Сумскую обл. Украины). Представляется целесообразным исследовать русско-украинские контакты на данной пограничной территории, называвшейся в российских источниках того времени "Полем", с 80-х гг. XVI в. и до 1654 г., когда, после вхождения Левобережной Украины в состав России, ситуация в регионе принципиально изменилась.

Межэтническое взаимодействие двух народов в указанном районе во многом было детерминировано деятельностью Российского государства, осуществлявшего колонизацию своих южных окраин и примыкавших к ним спорных земель. Иная ситуация в отношении украинцев: как показывают факты, польские власти практически не имели возможности реально контролировать действия своих подданных в рассматриваемом регионе, и последние зачастую действовали в качестве самостоятельной силы, мало считавшейся с интересами польской короны. Следует отметить, что в отечественной исторической литературе прочно утвердился и продолжает использоваться термин "Украина" - по отношению к Левобережью Днепра и "украинцы" - по отношению к населению этих территорий в XVI—XVII вв.2, хотя в российском делопроизводстве коренных жителей Левобережья называли "черкасами".

Понятие "граница" подразумевает, как правило, определение государственной принадлежности смежных территорий. В том случае, если речь идет о зоне межэтнического контакта (государственные границы в данном районе не были маркированы до второй половины XVII в.), представляется более точным термин "порубежье", бытовавший в XVII в. по отношению к изучаемой территории3. Таким образом, для обозначения зоны русско-украинского взаимодействия в конце XVI — первой половине XVII в. (географически совпадающей с Днепро-Донской лесостепью) наиболее удобен термин "российско-украинское порубежье".

Источниковая база изучения руссийско-украинского порубежья конца XVI — первой Русские и украинцы на протяжении длительного времени взаимодействовали в рамках единого государства — сначала Российской империи, а затем СССР. Такое положение способствовало формированию непротиворечивых и устойчивых отношений между двумя народами. Появление на исторической арене двух независимых держав: России и Украины породило комплекс новых проблем, в том числе и проблему порубежных отношений государств и взаимодействия населения приграничных территорий. Указанные обстоятельства делают актуальной задачу изучения исторического аспекта взаимовлияния межэтнических связей и государственной политики в приграничной зоне.

На протяжении практически всей истории русско-украинских отношений не было времени (за исключением краткого послереволюционного периода), когда половины XVII в. специально не исследовалась, однако имеются работы, посвященные источниковедению украинско-русских связей, содержащие ряд выводов, важных для рассматриваемой проблемы4.

Довольно много источников по теме исследования уже введено в научный оборот5. Работа с этими опубликованными материалами осложняется тем, что выборка документов для издания осуществлялась без строгой системы и, поэтому, трудно говорить об их репрезентативности. Несмотря на недостатки, присущие этим изданиям, они сохраняют свое научное значение и по сей день. В соответствии с современными требованиями изданы источники в вышедшем к 300-летию воссоединения Украины с Россией трехтомном сборнике документов6. Поскольку он приурочен к юбилею, то и отбирались сюда документы, говорящие о неотвратимости воссоединения исторических судеб двух братских народов. Однако, для воссоздания подлинной картины русско-украинского взаимодействия в приграничном регионе необходима более широкая источниковая база.

Украинские архивные собрания по данной проблематике практически не содержат репрезентативных комплексов документов, что объясняется отсутствием органов украинской государственной власти до середины XVII в. Исключение составляет лишь фонд "Чугуевская приказная изба"7, содержащий 159 документов российского чугуевского воеводы и Разрядного приказа о переселении и жизни черкас в Чугуеве в 1639—1648 гг. Архивы, созданные во время Освободительной войны украинского народа войсковой и гетманской канцеляриями, полностью утрачены. Сохранившиеся документы, происходившие из среды повстанцев, в настоящее время опубликованы8.

Польская сторона не сохранила никаких государственных архивов изучаемой эпохи. В архивах Польши имеются лишь отдельные разрозненные материалы частного происхождения, не составляющие определенного корпуса источников9.

Поскольку информация о различных проявлениях и фактах русско-украинского взаимодействия отложилась не в компактном виде, а разрознена в многочисленных архивных фондах, то необходимо провести соответствующий поиск с целью выявления источников и формирования репрезентативной источниковой базы исследования. В фондах Полтавского, Харьковского и Белгородского областных государственных архивов не отложилось материалов исследуемого периода. Документы Государственного архива Воронежской области по исследуемой теме опубликованы в ряде сборников, а хранящиеся в Госархиве Курской области писцовые книги не содержат материалов по теме.

Таким образом, наибольшее количество сведений о русско-украинских порубежных контактах содержится в книгах и столбцах приказов Российского государства. Необходимо отметить, что приказные архивы сильно пострадали во время пожара Московского Кремля 3 мая 1626 г. Кроме того, много ценных документов было утрачено во время Смуты начала XVII в. и Отечественной войны 1812 г. В результате проведенного поиска среди материалов, отложившихся в фонде Разрядного приказа, выявлены источники по истории российско-украинского порубежья конца XVI - первой половины XVII в. Упомянутые неопубликованные материалы содержатся в 23 столбцах Московского стола, 79 столбцах Белгородского стола, 11 столбцах Севского стола, 46 столбцах Приказного стола, четырех столбцах Поместного стола и двух столбцах Разных столов10. Кроме того, данные о черкасах на порубежье содержатся в трех столбцах фонда "Малороссийские дела"11 и в девяти единицах хранения фонда "Приказные дела старых лет"12.

Анализ выявленных материалов показывает наличие небольшого по сравнению с последующим временем количества документов, относящихся к периоду 1580-х — 1620-х гг. Можно предположить, что причиной этого явления стал пожар 1626 г. Однако изучение посольских книг из фонда "Сношения России с Польшей", как опубликованных13, так и неопубликованных14, позволяет не только выделить материалы по изучаемой проблеме, но и сделать вывод, что интенсивность русско-украинских контактов в это время постепенно возрастала, резко увеличившись в 20-е гг. XVII в., когда Россия, преодолевая последствия Смуты, возобновила активную колонизацию Поля. Можно подчеркнуть, что первое упоминание о контактах с черкасами содержится в письме Бориса Годунова в Польшу, датированном маем 1592 г.15 Нет оснований предполагать наличие более ранних документов, сгоревших в 1626 г.16

Выявленные источники можно подразделить на пять групп. К первой группе относятся отчетные документы местной администрации: отписки (донесения) воевод, описывающие обстановку на порубежье и деятельность самих воевод.

Вторую группу составляют челобитные населения южной окраины России, в которых рассказывается о проблемах, возникавших в ходе освоения Днепро-Донской лесостепи. Сюда же относятся челобитные черкас, переселявшихся на российскую территорию и принимавших российское подданство, о разрешении на поселение, выдачу жалованья и т.д.

Третья группа источников - это следственные документы, связанные с разбором различных конфликтных случаев. Наибольшую ценность представляют "распросные речи" — письменно зафиксированные показания подозреваемых или свидетелей. К этой группе примыкают распросные речи украинских переселенцев, польских подданных, временно пребывавших на российской территории (купцов и др.), а также лазутчиков, засылавшихся российскими властями на территорию Речи Посполитой. Причем последних вербовали как среди русского населения порубежья, так и среди черкас.

Четвертая, очень важная, группа источников — дипломатическая переписка, состоящая из "листов", которыми обменивались воеводы русских пограничных крепостей и представители польской порубежной администрации, из писем послов и посланий правительств России и Речи Посполитой. Эти документы отражают причины и способы урегулирования конфликтов, сходство и различие подходов сторон к положению на русско-украинской границе. Источники этой группы отложились в Посольских книгах, куда копировалась дипломатическая переписка между Россией и Польшей. Посольские книги содержат информацию, в целом идентичную входящим и исходящим документам.

Правительственные документы входят в пятую группу источников. Это наказы, грамоты и т.д. В них формулируются общие (принципиальные) подходы правительства в отношении украинской колонизации Поля. Сюда же можно включить докладные выписи и памяти из Разряда в другие приказы, в них содержится информация о принятии решений по конкретным проблемам, переселению черкас и основных направлениях порубежной политики. Особенно ценными указанные источники оказываются в случае утраты тех документов (отписок, челобитных и т.д.), по поводу которых они возникали. Настоящая классификация источников, в целом, совпадает с общепринятой17.

Принципы анализа использованных документов довольно хорошо разработаны в отечественном источниковедении18. Доказательство реальности фактов, отразившихся в приказных документах, сводится, в основном, к установлению надежности самих источников. Эта задача решается путем установления репрезентативности, аутентичности и достоверности используемых материалов19.

Дела и документы, содержащие информацию о русско-украинском взаимодействии в приграничном регионе, являются неотъемлемой составной частью фондов Разрядного, Посольского приказов, других фондов РГАДА и отобраны по принципу наличия информации, обусловленной проблематикой исследования. Поэтому целесообразно говорить не о репрезентативности этой искусственно проведенной выборки, а о степени репрезентативности представленных в документах сообщений о русско-украинских контактах на порубежье. Комплекс выявленных источников освещает совокупность политических и экономических русско-украинских связей на уровне межэтнических контактов, раскрывает основные формы межгосударственного взаимодействия, обусловленные порубежными взаимоотношениями (как на уровне правительств двух стран, так и на уровне местной, пограничной администрации России и Речи Посполитой), позволяет проследить ход процесса переселения черкас в Россию, адаптацию переселенцев и действия российских властей по регулированию переселенческого движения. Таким образом, в выявленных источниках отражены основные черты и свойства изучаемого процесса, что позволяет сделать вывод о репрезентативности данной выборки.



Проиллюстрировать сделанный вывод может подсчет воеводских отписок - наиболее распространенной и массовой разновидности приказной документации. Отписки, освещающие ситуацию на порубежье, направлялись в Посольский приказ, поскольку дело касалось внешнеполитических сношений России, и в Разряд, в ведении которого находилась приграничная территория. Тематически можно выделить документы об устройстве на российской территории украинских переселенцев, предоставлении им земельных участков, жалованья, принятии на воинскую службу. Их анализ показывает, что центральная и местная администрация по отношению к черкасам вела себя так же, как к остальным российским подданным. Имеется ряд отписок о положении дел и событиях на Украине. Отдельную и наименее изученную группу источников данной разновидности составляют отписки, свидетельствующие о трудностях во взаимодействии российских подданных и должностных лиц с черкасами. Проблемы возникали из-за отсутствия соответствующего опыта, они провоцировались политикой властей Речи Посполитой и бюрократизмом российской системы управления. Анализ отписок данной группы позволяет дифференцированно выявить степень их территориальной и временной репрезентативности. В таблице представлены данные по порубежным городам, из которых наиболее часто приходили сведения о русско-украинских контактах. Приведено общее число отписок данной группы, а в скобках указано, сколько из них опубликовано, что позволяет судить о степени изученности истории российско-украинского порубежья. Большинство отписок по данной проблематике поступало из Путивля, Белгорода и Валуек. Хронологически документы данного вида практически не освещают период 1581—1610 гг. Как свидетельствуют другие источники, русско-украинское взаимодействие в это время было не очень активным. Кроме того, перечисленные материалы могли серьезно пострадать во время польской интервенции начала XVII в., поскольку они имели непосредственное отношение к территориальному спору между Россией и Речью Посполитой. Количество отписок синхронно увеличивается, начиная с 20-х гг. XVII в.:


Отписки

Количество фактов фиксации

воеводы города

1581-1590

1591-1600

1601-1610

1611-1620

1621-1630

1631-1640

1641-1653

Всего

Путивль

2







1

14 (4)

50 (20)

52 (32)

119 (56)

Рыльск










1

1

19 (3)

3 (2)

24 (5)

Севск













1 (1)

13 (4)

9 (7)

23 (12)

Воронеж










2

1

9 (2)

12 (3)

24 (5)

Курск










1

1

22 (2)

13

37 (2)

Белгород










2

6 (4)

43 (2)

53 (18)

104 (24)

Оскол










1

1

14

3

19

Валуйки










1

7 (1)

20 (1)

46 (9)

74 (11)

Всего:

2







9

32 (10)

190 (34)

191 (71)

424(115)

Следует отметить, что высказанные предположения подтверждаются анализом отписок воевод крепостей, строившихся во время сооружения Белгородской черты. Например, за период с 1641 по 1653 гг. имеется 23 отписки яблоновских воевод, 19 — корочанских, 18 — чугуевских, 21 — хотмыжских и 14 — из Вольного.

Для установления аутентичности источников целесообразно использовать методы актового источниковедения, в том числе дипломатический анализ, предполагающий всестороннее изучение как внешней, так и внутренней структуры документальных материалов. Внешний вид актов: характер почерка, чернил, бумаги позволяет сделать вывод об их подлинности. Кроме того, донесения, отписки, челобитные и др. виды массовых документов вряд ли было целесообразно подделывать. Если подделки и были, то только единичные, а данных документов сохранилось и проанализировано большое количество, что позволяет говорить о подлинности совокупности этих актов. Данный вывод подтверждается формулярным анализом. В воеводских отписках, царских (разрядных) грамотах, дипломатических посланиях и челобитных порубежных жителей имеются все клаузулы соответствующей формы: инскрипция, интитуляция и салютация в тексте, датация и субскрипция в заключительном протоколе. Сопоставление перечисленных документов с актами той же разновидности изучаемой эпохи свидетельствует об их подлинности. Все они составлены с соблюдением традиций российского приказного делопроизводства XVI—XVII вв.

По своему происхождению отписки воевод и челобитные таят опасность искажения (по тем или иным причинам) информации об изучаемых событиях. Однако в этих случаях в определенной степени можно положиться на опыт приказного делопроизводства при решении стереотипных ситуаций на основе традиций. Как правило, каждый конкретный случай сопоставлялся с рядом прецедентов, и решение принималось в соответствии с предыдущим аналогом. Учитывая это, воеводы и челобитчики серьезно рисковали при явном искажении фактов и, как показывает проведенный анализ, обычно на это не шли. Челобитные содержат информацию о местах расселения черкас, об обеспечении их жалованьем, вооружением и амуницией, а также раскрывают процесс укоренения переселенцев в России. Челобиные черкас и других категорий служилых людей и населения приграничных территорий содержат информацию о земельных и имущественных спорах и деятельности властей по разрешению конфликтных ситуаций. Обращает на себя внимание тот факт, что в челобитных черкасы называли себя "иноземцами", несмотря на принятие присяги в виде "крестного целования", а, следовательно, и российского подданства.

Зная установившиеся в первой половине XVII в. принципы проведения расследования, можно оценить степень достоверности информации, содержащейся в следственных делах. Сопоставление протоколов очных ставок, допросов подозреваемых, свидетелей и истцов, которые обязаны были подтверждать подлинность своих слов под пыткой, позволяет выявить достоверные данные из этих источников. Следует выделить распросные речи переселенцев; как правило их записывали в съезжих избах порубежных городов или в приказах — Посольском и Разрядном. Как показывает сопоставление с другими документами, черкасы могли утаивать свое семейное положение для того, чтобы жениться повторно на новом месте, но обычно не искажали информацию о положении дел в Польше и о своем прежнем месте жительства. Критически нужно рассматривать распросные речи черкас, задержанных по обвинению в подготовке или при попытке побега назад, на территорию Речи Посполитой. К ним относились как к государственным изменникам, соответственно, последние в своих показаниях стремились утаить невыгодные для них факты.

Анализ дипломатической переписки дает возможность оценить степень достоверности сообщений с мест, а сравнение документов, возникавших в России и Речи Посполитой по одному и тому же поводу указывает на высокую степень подлинности источников этой группы.

Правительственные документы следует отнести к весьма надежным историческим источникам. Они очень хорошо контролируются путем сравнения с соответствующими воеводскими отписками и челобитными.

В тех случаях, когда имелась возможность проверить одни и те же данные по нескольким источникам, всегда наблюдалось достаточное совпадение сведений без существенных искажений. Видовое разнообразие источников позволяет проанализировать отложившуюся в них информацию. Облегчает эту задачу наличие значительного числа источников сложного состава, состоящих из различных документов, зачастую охватывающих значительный промежуток времени. Например, это следственные дела, содержащие отписки, "вести", распросные и пыточные речи или грамоты из Разрядного приказа, содержащие изложение челобитных и переписки между воеводой и Разрядом, возникшей по этому поводу. Такая форма делопроизводства способствует не только определению достоверности информации, но и позволяет восстановить тот или иной эпизод, даже если большая часть документов о нем утрачена.

В фондах РГАДА сохранилось значительное количество подлинников челобитных, воеводских отписок, распросных речей и других следственных документов. Большинство же царских (разрядных) грамот, указов, наказов послам и воеводам дошло в виде чистовых отпусков, черновиков и современных копий, использование которых вполне допустимо, поскольку такие копии, в большинстве случаев, не искажают документы20. Сличение сохранившихся подлинников21 с соответствующими черновыми и беловыми отпусками свидетельствует в пользу последнего утверждения. Кроме того, анализ черновых записей, сравнение их с подлинником и чистовым отпуском позволяет проследить процесс работы над документом и сделать заключение о достоверности сообщаемых им сведений.

В целом, весь комплекс сохранившихся источников позволяет провести исследование российско-украинских порубежных отношений в конце XVI — первой половине XVII в., выявить общие закономерности и тенденции, а также проанализировать конкретные факты. Совокупность выявленных источников дает возможность рассмотреть не только политику Российского государства в регионе, но и определить позиции Речи Посполитой в связи с украинской народной колонизацией Поля, а также достаточно подробно проанализировать деятельность украинцев-"черкас" в Днепро-Донской лесостепи, оценить русско-украинские межэтнические контакты на порубежье в конце XVI — первой половине XVII в., несмотря на практически полное отсутствие источников польского и украинского происхождения. Таким образом, отсутствие сформировавшегося в ходе естественной выборки компактного массива источников не может служить препятствием для исследования актуальных проблем, в том случае, если в ходе анализа материалов различных архивных фондов имеется возможность создания системы данных, позволяющей раскрыть поставленную важную и актуальную проблему.


следующая страница >>

Смотрите также:
Белгородчина: прошлое, настоящее и будущее
3878.3kb.
17 стр.
Криминалистика: прошлое, настоящее, будущее
760.72kb.
9 стр.
Конкурсе творческих работ «Учитель: прошлое, настоящее, будущее»
19.43kb.
1 стр.
Программа международного научного семинара проект «манчестер»: прошлое, настоящее и будущее индустриального города
140.19kb.
1 стр.
Манифест Просвещенного Консерватизма. Никита Михалков. Москва. Mmx
499.63kb.
8 стр.
Подземное строительство в России. Прошлое. Настоящее. Будущее
311.97kb.
1 стр.
Время в художественном тексте
21.16kb.
1 стр.
Сочинение размышление на тему "Я и моя организация через 20 лет"
31.63kb.
1 стр.
День Независимости Республики Казахстан
31.72kb.
1 стр.
Прошлое… настоящее. Будущее?
43.32kb.
1 стр.
Районная науно – исследовательская конференция «шаг в будущее» история кремля в задачах бадёра Анастасия
131.24kb.
1 стр.
Сочинение «Билет в будущее»
56.08kb.
1 стр.