Главная страница 1


Катречко Сергей Леонидович,

кандидат философских наук, доцент
Актуален ли трансцендентализм сегодня?

Трансцендентальная философия как теория науки [опыта].
Одним из важных методологических аспектов кантовского трансцендентализма, который отмечает Х. Патнэм в рамках разработки своего «внутреннего реализма» [9, 105 – 124], является то, что трансцендентальный подход значительно расширяет концептуальные возможности анализа научных теорий, поскольку представляет собой двухуровневую систему исследования: анализ предметов и анализ познания предметов. Так, например, сам Кант характеризует свою философскую систему как эмпирический реализм (на уровне предметов) и трансцендентальный идеализм (на уровне познания). В этом смысле новое звучание приобретает кантовское определение трансцендентализма как «познания, занимающегося не столько предметами, сколько нашим способом познания предметов…» [2, 44; В 25], нацеливающее на выявление трансцендентальных условий [оснований] познания. При этом с точки зрения современной философии науки кантовские трансцендентальные условия выступают в качестве онтологических и/или гносеологических оснований (допущений) научных теорий, а сложность трансцендентального подхода состоит в том, что мы должны постоянно иметь в виду различение эмпирического и трансцендентального уровней, поскольку в обоих случаях может говориться об одних и тех же предметах (в одном случае — о вещах самих по себе, в другом — о вещах для нас) и использоваться одна и та же терминология. Так, например, когда Кант говорит об априорных формах пространства и времени как трансцендентальных условиях познания, он имеет в виду не эмпирические данности пространства и времени, фиксируемые нами в опыте (эксперименте), а смысловые концепты пространства и времени, которые в определенном смысле «предшествуют» любому опыту и предопределяют его: ведь для того, чтобы «увидеть» эмпирическое пространство или время мы уже должны знать, что мы будем называть этими терминами.

И именно в этом — методологическом — смысле надо понимать предлагаемый Кантом коперниканский переворот: наш опыт должен сообразовываться с имеющейся у нас концептуальной сеткой1 (resp. с концептуальной схемой Дэвидсона), которая представляет собой связанную систему понятий (ср. холизмом Дюгема — Куайна), возможно разного типа. Если, например, у нас есть формула F = ma, то вводимый здесь новый концепт а («ускорение») должен сообразовываться с уже имеющимся концептами «масса» и «сила», а его размерность будет предопределяться размерностями концептов m и F. Хотя если наше знание не является сильно связанной системой научного знания (каковым является, например, обыденный опыт), то отдельные термины вводятся как правило эмпирическим, остенсивным путем: увидев некий новый предмет стол, я просто называю его «столом», не особо заботясь о смысловой связи этого термина с другими названиями. При этом в первом случае приоритет был отдан когерентной теории истины Платона, а во втором — корреспондентной теории истины Аристотеля.

Современная [особенно, аналитическая] теоретическая философия, развитие которой проходит во многом под знаком «лингвистического поворота», существенным образом учитывает достижения семиотики и, прежде всего, на так называемый семиотический треугольник Г. Фреге2, постулирующий наличие у знаков не только значений (референтов), но и смыслов. С этой точки зрения коперниканский переворот (resp. трансцендентализм) Канта можно понимать как приоритет смысла [термина] над его значением. Смыслы же терминов задаются нами, в общем случае, произвольно и априорно (ср. с максимой Шалтая – Болтая из кэрролловской «Алисы в стране чудес»). Собственно это и составляет основную задачу трансцендентальной теории опыта [или трансцендентальной философии науки], разрабатываемой Кантом, — предложить такую концептуальную сетку, которая, во-первых, удовлетворяет определенным внутренним критериям (прежде всего, непротиворечивости) и, во–вторых, несмотря на свой априорный характер, может использоваться для описания внешнего эмпирического опыта.

Кант говорит о коперниканском перевороте в «Критике чистого разума» (КЧР) дважды. Более явственно в предисловии ко 2-му изд. КЧР (именно здесь и вводится эта метафора), где он пишет, что этот «измененный метод мышления, [состоит в том], что мы a priori познаем о вещах лишь то, что вложено в них нами самими» [2, 19]. Второй раз — в § 27 под названием «Результат этой [трансцендентальной] дедукции рассудочных понятий», где он соотносит коперниканский переворот со своей концепцией эпигенезиса3:

«Существует только два пути, на которых можно мыслить необходимое соответствие опыта с понятиями о его предметах: или опыт делает эти понятия возможными, или эти понятия делают опыт возможным. Первого не бывает в отношении категорий (а также чистого чувственного созерцания), так как они суть априорные, стало быть, независимые от опыта понятия… Следовательно, остается лишь второе [допущение] (как бы система эпигенезиса чистого разума), а именно что категории содержат в себе со стороны рассудка основания возможности всякого опыта вообще» [2, 118; выделено жирным мной. — К.С.].

Это соотнесение имеет принципиальный характер для теории науки/опыта (каковой является, в частности, КЧР), поскольку независимый от опыта, или априорный, характер категориальной сетки заключает в себе возможность ее фантазийного (анти-опытного) построения, т.е. порождению наукообразных мифов, не имеющих ничего общего с собственно научной теорией. Для предотвращения этого Кант и пишет свою Критику как критику известных в его время метафизических спекуляций, претендующих на статус научных теорий, и пролегомены к построению адекватной теории науки. Наиболее существенными при этом выступают следующие две компоненты кантовской концепции.

Во-первых, трансцендентализм как исследование научного (теоретического) знания постулирует его интуитивно-дискурсивный характер: любое научное (естество)знание представляет собой синтез чувственных созерцаний (интуиций4) и рассудочных понятий. Тем самым запрещаются «чистые» спекулятивные дискурсивные конструкции («мысли без [интуитивного] содержания пусты» [2, 71]) и выставляется требование соотнесения дискурсивного понятия с соответствующим [в общем случае — с эмпирическим] созерцанием5. Заметим, что именно в этом и состоит суть кантовской дедукции чистых рассудочных понятий как «правового» (quid juris) обоснования их использования в познании, которая дополняется кантовским учением о схематизме как опосредующем механизме соотнесения чувственных созерцаний и рассудочных понятий.

Во-вторых, это кантовская концепции эпигенезиса6 как наиболее адекватное учение о происхождении априорного знания. При этом эпигенезис и дедукция выступают как взаимодополняющие друг друга две стороны кантовского трансцендентализма. Предваряя свою «Трансцендентальную аналитику», Кант пишет, что «настоящая задача трансцендентальной философии» состоит в «расчленении самой способности рассудка с целью изучить возможность априорных понятий, отыскивая их исключительно в рассудке как месте их происхождения и анализируя чистое применение [рассудка] вообще… [или в том, чтобы проследить как возникают] чистые понятия в человеческом рассудке вплоть до их первых зародышей и зачатков, в которых они предуготовлены, пока наконец не разовьются при наличии опыта и не будут представлены затем во всей своей чистоте тем же рассудком, освобожденные от связанных с ними эмпирических условий» [2, 78 – 79; В 91]7. Ключевой тезис данного фрагмента — «изучение возможности априорных понятий» и отсылает, с одной стороны, к дедукции как возможности (правомочности) использования априорных концептов в опыте, а с другой — к эпигенезису как возможности получения этих априорных концептов.

В ходе осмысления проблемы генезиса Кант подчеркивает что локковская эмпирическая дедукция [2, 97], которая выводит все понятия, в том числе и априорные, из опыта (путем абстрагирования или рефлексии) неправомочна, поскольку из опыта мы можем извлечь только содержательные компоненты знания, в то время как априорные концепты являются формальными, выступают как [априорные] формы познания8. Вместе с тем Кант отвергает и противоположные эмпирической (1) концепцию «преформации чистого разума», постулирующую принцип самопроизвольного внеопытного зарождения и развития априорного знания [2, 117 – 118], и (2) концепцию врожденных идей (Декарт, Крузий), поскольку «допускать их [понятия] в качестве уготованных и врожденных… [как, впрочем, и самозарождение понятий. — К.С.] очень уж не по философски» [3, 144]. Тем самым, концепция эпигенезиса мыслится (конституируется) Кантом как промежуточная между двумя этими крайними позициями.

Более развернутый вариант проблемы генезиса априорного знания можно найти в подготовительных материалах к КЧР. Здесь Кант говорит следующее: «Являются ли понятия только эдуктами9 или же продуктами (преформация и эпигенезис). Продуктами либо физического (эмпирического) влияния, либо сознания формальных характеристик нашей чувственности и рассудка по поводу опыта, стало быть все же продукты a priori, а не a posteriori [3, 72 – 73 (фр.102)]. Кантовское же решение данной проблемы заключается в том, что интеллектуальные понятия «приобретены (но не у чувств» [3, 74]10, а «возникают по своей природе через рассудок — [как рефлексия] по случаю опыта, так как рассудок формирует по случаю опыта и чувств понятия, которые отвлечены не от чувств, но от [действия] рефлексии над чувствами… [и] это действие рефлексии осуществляется нами, как только мы получаем чувственные впечатления» [2, 143 – 144]. А суть концепции (эпи)генезиса состоит в том, что априорные формы возможны лишь посредством «чистого синтеза представлений» [2, 85; В 104], т.е. могут быть получены посредством определенных «действий чистого мышления [или сознания]» [2, 73; В 81].

Таковым для (эпи)генезиса априорных форм чувственности выступает синтез схватывания, который «составляет трансцендентальное основание возможности всех знаний вообще (не только эмпирических, но и априорных)…» [2, 502]11. Ранее мы уже рассматривали вопрос о генезисе на основе синтеза схватывания концепта пространства и основных математических концептов [7, 8], поэтому здесь остановимся несколько более подробно на проблеме (эпи)генезиса и смыслового содержания концепта времени12.

[Трансцендентальный] анализ синтеза схватывания позволяет выявить его структуру, которая имеет перцептивно-апперцептивный характер. При восприятии некоторого [чувственного] содержания наше внимание со–направлено на два предмета: на схватываемое содержание (например, восприятие мелодии) и на протекание этого акта, т.е. сам акт (resp. сам акт слушания). Соответственно, основополагающим различением выступает при этом «содержание vs. акт», в котором и содержится исток формирования как концепта пространства, так и концепта и времени: (эпи)генезис пространства связан со схватываемым содержанием, а генезис времени — с актовой составляющей восприятия, т.е. с [временем] протеканием этого акта [ср. с кантовским пониманием пространства как формы внешнего, а времени как формы внутреннего чувства].

Вместе с тем решающим выступает тот факт, что в ходе познания осуществляется целая лестница апперцептивно–рефлексивных актов (схватываний), когда предметом последующих апперцепций (фиксируемых Кантом с помощью выражения «Я мыслю») становится предыдущий акт. Если структура первичного перцептивно-апперцептивного акта выглядит так: «Я мыслю Этох», то структура последующих апперцептивных актов (с учетом итерации «Я мыслю») выглядит уже как «Я мыслю, ((…[что] «Я мыслю», что (…)) Этох)», где Этох — первоначально схваченное и далее остающимся неизменным перцептивное содержание, над которым и надстраивается лестница апперцепций13.

Конституирование концепта времени связано с двумя отмеченными особенностями протекания синтеза схватывания. С одной стороны, время представляет собой абстрагирование от содержательной (перцептивной) составляющей Этох, которое задает чистоту временного потока, его независимость от эмпирического содержания. Как говорит в этой связи Кант, время является «чистым образом всех предметов чувств вообще» [2, 125]. С другой стороны, смысловое наполнение концепта времени связано с отмеченной выше итеративной «вложенностью» разных рангов апперцепции друг в друга, которая задает главную характеристику времени — его направленность, или течение (ср. с гуссерлевским временным потоком (Zeitbewußtsein) из [1]). Именно последнее — «луковичное» строение времени — и предопределяет специфику этого концепта.

В своем учении об экстенсивных величинах [2, 136 – 139], которое выступает концептуальной основой математических моделей пространства и времени, Кант рассматривает их как [экстенсивные] величины, получающиеся путем сложения своих (заранее данных) частей, соответственно эти величины выступают как агрегаты, состоящие из частей. Однако под это кантовское определение вполне подпадает лишь пространство: в математическом смысле оно может быть рассмотрено как агрегат, образованный путем сложения точек. Время же нельзя представить подобным образом. В силу своего луковичного строения (итеративной вложенности апперцепций предыдущего ранга в последующие), каждый предыдущий момент времени не складывается, а вкладывается в последующий момент и поэтому время не может быть экстенсивной величиной: необходима разработка особой математики времени14.

Выявленное, благодаря трансцендентальному анализу, луковичное (рекурсивное) понимание времени необходимо учитывать при его опытном (эмпирическом) понимании: трансцендентальный анализ накладывает определенные ограничения на разработку математических и физическим концепций времени. Однако современные физико–математические теории времени, в основе которых лежит теория относительности, концептуализируют, скорее, не само время, а его геометрический аналог (resp. перцептивный концепт времени), в рамках чего время сближается с пространством, а само оно выступает как квази–пространственное измерение. Так обстоит дело, например, в распространенных сейчас концепции единого четырехмерного пространственно-временного континуума и образе стрелы времени. Между тем проведенный трансцендентальный анализ фиксирует серьезные концептуальные различия между пространством и временем. Направленность времени принципиально отличается от пространственных направлений, которые характеризуют не само пространство, а возможность его «внешнего» (физического) упорядочивания (например, за счет силовых взаимодействий). Направленность времени — это не еще одно пространственное измерение, а нечто принципиально самобытное: если пространство само по себе нейтрально (изотропно), то время — направлено, оно течет. Направленность времени связана с его итеративной природой, которая предопределена итеративной структурой лестницы апперцепций. Это, в свою очередь, делает невозможным представлять глубину времени как одно из пространственных измерений, поскольку последнее применимо лишь для представлений отношений координации (соположенности), а не отношений субординации. Так, например, нельзя говорить, что у времени есть прошлое как отрезок на временной (квази)пространственной шкале, поскольку прошлое как бы существует в настоящем, правда не на поверхностном, а на более глубинном уровне. И поэтому в рамках луковичной концепции невозможны путешествия во времени как «перемещения» по некоторой (квази)пространственной шкале из настоящего в прошлое15. Прошлое находится не в отдаленном «линейном» прошлом, а вложено в настоящее как его «предыстория», и до него можно добраться путем воспоминаний, двигаясь от поверхностных к глубинным слоям «луковицы [памяти]».



Литература:

  1. Гуссерль Э. Феноменология внутреннего сознания времени //Его же. Собрание сочинений. — Т. 1. — М.: Гнозис, 1994.

  2. Кант И. Критика чистого разума. — М.: Мысль, 1994.

  3. Кант И. Из рукописного наследия. М.: Прогресс–Традиция, 2000.

  4. Катречко С.Л. Моделирование рассуждений в математике: трансцендентальный подход //Модели рассуждений – 1: Логика и аргументация. Калининград: Изд–во РГУ им. И.Канта, 2007. — с. 63 – 90.

  5. Катречко С.Л. Трансцендентальная философия математики //Вестник Московского университета. Серия 7 «Философия», № 2, 2008. Москва: Изд–во МГУ им. М.В.Ломоносова, 2008. — с. 88 – 106.

  6. Катречко С.Л. Трансцендентальный метод и современное естествознание //Модели рассуждений – 2: Аргументация и рациональность. Калининград: Изд–во РГУ им. И.Канта, 2008. — с. 186 – 204.

  7. Катречко С.Л. Проблема генезиса априорных форм в трансцендентальной философии Канта //Х Кантовские чтения. Классический разум и вызовы цивилизации (22 — 24.04. 2009). — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2009. — с. 47 – 50 [расширенный текст доклада в печати].

  8. Катречко С.Л. Воображение как «деятельная способность синтеза многообразного» в составе познавательной способности //Воображение в свете философских рефлексий. М.: Полиграф–Информ, 2008. — с.117 – 179.

  9. Хакинг Ян Представление и вмешательство. — М.: Логос, 1998.

1 Суть коперниканского переворота Кант определяет так: «отсюда следует, что я могу допустить одно из двух: либо понятия, посредством которых я осуществляю это определение, также сообразуются с предметом...; либо же допустить, что предметы, или, что то же самое, опыт, единственно в котором их (как данные предметы) и можно познать, сообразуются с этими понятиями» [2, 18].

2 В лингвистике он часто называется семиотическим треугольником Огдена — Ричардса.

3 Понятно, что именно здесь, а не в предисловии, впервые описывается суть коперниканского переворота, хотя и без использования этой метафоры, причем встроенная в контекст изначального мышления Канта.

4 Здесь хотелось обратить внимание на то, что кантовский термин Anschauung не совсем точно переведен на русский как созерцание. Более корректным, т.е. соответствующей латинской терминологии, послужившей основой для создания немецкоязычного философского глоссария Вольфом, на который Кант опирается, представляется его перевод как интуиции. Так, например, современные англоязычные переводы Канта следуют именно этой латинизированной традиции, переводя немецкий термин Anschauung как intuition.

5 Требование интуитивно-дискурсивного характера знания напрямую не распространяется на такой «вид познания» как математическое знание, которое определяется Кантом как деятельность «посредством конструирования понятий» [2, 423]. В этом случае дискурсивная составляющая знания, т.е. понятие, соотносится с «общезначимым созерцанием», или схемой. Подробнее о специфике математике и ее трансцендентальном анализе мы говорим в наших работах [4, 5, 6].

6 Концепции эпигенезиса хотелось бы здесь уделить чуть бо´льшее внимание, поскольку она практически повсеместно выпадает из поля зрения исследователей. Исходная концепция (биологического) эпигенезиса, на которую Кант опирается, была предложена русским биологом немецкого происхождения Каспаром Вольфом (младший современник Канта (род. в 1734 г.)). В концептуальном плане она занимает как бы среднее положение между господствующим в то время преформизмом (все развитие предопределено внутренними факторами, или, например, Богом) и (последующим) дарвинизмом (развитие определяется случайным внешним отбором и/или мутациями), учитывая как внутреннюю логику, так и внешние факторы.

7 Ср. с итоговым определением Канта трансцендентального, где трансцендентальным называется знание, «благодаря которому мы узнаем, что те или иные представления (созерцания или·понятия) применяются и могут существовать исключительно а priori, а также как это возможно» [2, 73; В 80 – 81].

8 См.: «Локк очень ошибся в том, что думал получить все свои понятия при помощи опыта» [3, 144].

9 Автор примечания к этому месту В. Васильев пишет, что под эдуктом нужно понимать выводимые из первоначальных задатков интеллектуальные образования, т.е. результат преформации понятий.

10 «Ведь предметы, которые мы лепим из глины, к примеру, кирпичи, приобретают форму от нас, при том, что глина берется из земли» [3, 144].

11 Заметим, что во 2-м изд. Кант приписывает схватыванию лишь эмпирический статус, с чем, однако, трудно согласиться. Более подробный анализ кантовского синтеза схватывания приведен в нашей работе [8].

12 Далее: чуть отредактированный текст из моего сообщ. № 2 (ветвь 4.5) «Трансцендентальный подход и физика: «луковичная» модель времени…» (см. http://transcendental.ucoz.ru/forum/11-22-379-16-1270896700).

13 Правда, более точно в итоговой формуле записать не непосредственно–чувственное Этох, а выражение «Я мыслю [Этох]», где [Этох] является уже мысленным Этох, поскольку все последующие акты сознания, начиная со второго, являются уже чисто апперцептивными («внутренними» для сознания), а Этох имеет, соответственно, уже не созерцательно-чувственный, а дискурсивно-рассудочный характер: мыслительный статус Этох мы фиксируем здесь с помощью его помещения [Этох] в квадратные скобки. Тем самым [Этох] выступает в последующих апперцептивно–рефлексивных актах уже как понятие, а если отвлечься от его содержательной стороны, то […] выступает как чистая (пра)форма любого опытного понятия.

14 В данном случае точнее говорить об апперцептивном концепте времени, который и является решающим смысловым моментов времени. Вместе с тем возможен и перцептивный концепт времени, связанный различением разных фаз восприятия (схватывания) одного и того же [эмпирического] содержания, который в основном и эксплуатируется в современном математизированном естествознании.

15 О путешествиях в будущее вообще говорить не приходится, т.к. будущего еще пока не существует.



Смотрите также:
Актуален ли трансцендентализм сегодня? Трансцендентальная философия как теория науки [опыта]
142.72kb.
1 стр.
Трансцендентальная аргументация Канта как формальная онтология1 Ключевые слова
207.87kb.
1 стр.
Программа курса методология истории д филос н., проф. Антипов Г. А. Новосибирск 2004
62.36kb.
1 стр.
Теория Имамата как основа шиитского социокультурного пространства: политологический аспект
417.21kb.
3 стр.
Современная философия и методология науки 2007-08 уч год. 1 г/о Вопросы к зачету «Философия науки»
14.35kb.
1 стр.
Темы к курсу «Философия науки»
20.81kb.
1 стр.
Программа кандидатского экзамена по дисциплине История и философия науки II часть философия науки
253.87kb.
1 стр.
Вопросы к кандидатскому экзамену по дисциплине «История и философия науки» для аспирантов и соискателей Омской гуманитарной академии
212.4kb.
1 стр.
История и философия науки
48.66kb.
1 стр.
Теоретико-методологический анализ институционального развития российского федерализма 23. 00. 01 теория и философия политики, история и методология политической науки
403.15kb.
3 стр.
Предмет философии
902.83kb.
15 стр.
Проблема двойных стандартов в современном политическом дискурсе: теоретический анализ 23. 00. 01 теория и философия политики, история и методология политической науки
315.25kb.
1 стр.